Той ночью

Этой ночью с прибалтийских гастролей вернутся Нау.
Выйдут в жаркий тем летом июньский воздух в Кольцово.
Слава сед теперь, бородат, раздался в талии и едва узнаваем.
Да плевать! "Одинокую птицу" я ставлю снова и снова.

Поразъедутся, сонные, по спящим кварталам Свердловска:
Ещё года четыре не сменит имени лучший город,
А сейчас с его ворота старый ярлык всё ещё не спорот.
Фонари вдоль его дорог догорают дешёвыми папиросками.

В экономном свете лампочки в тридцать ватт подъездной
Разглядит в дверях их клавишник белый лоскут записки.
Развернёт не догадываясь - и тут же разверзнется бездна:
Под ногами пусто, когда ты теряешь близких.

Под ногами - воздух, а ртом захватить не можешь:
Будто дали под дых и КАМАЗом сплющило диафрагму.
Да ведь вам на юга этим утром, билеты - вот же ж!
Не поверишь глазам и строчкам. А плечи - не врут, обмякнут.

Верь - не верь, а вспорхнул дружок непокорной птицей,
В неприкаянном небе - только таким и место.
Он давно искал, как бы ловчее отсюда смыться.
Вот и смылся - в два быстрых шага и вполприсеста.

Смыл в два счёта гастрольный месяц анапских пляжей,
Бурдюки вина, шоколадные ляжки вспотевших девок.
Он любил принимать решенья, как карта ляжет.
Он таким и ушёл: не поймёшь, гений или обмерок.

Вот что б вам из Риги не вернуться предыдущим рейсом?
Сходить в монопольку на Толмачёва, затариться и напиться?
Но нет. Всё по расписанию: судьба уже целится,
Уже расправляет пёрышки моя бедная одинокая птица.