Защитим честь патриота России М. Ю. Лермонтова

ЗАЩИТИМ ЧЕСТЬ ПАТРИОТА РОССИИ М.Ю. ЛЕРМОНТОВА
===============================================
 

Речь – о стихотворении "Прощай, немытая Россия", бездоказательно приписываемому Михаилу Юрьевичу Лермонтову.

Эта литературная подделка (она же – литературный фальсификат, она же – литературный подлог) авантюрно внедрённая в сокровищницу произведений, созданных гением Михаила Юрьевича Лермонтова, – безнаказанно использует имя великого русского поэта для возбуждения среди нашего народа ненависти и презрения к собственному же Отечеству. Более того, «немытая Россия» сама по себе – не только факт литературного мошенничества в виде подлога: «немытая» – есть намеренная подделка авторской стилистики великого поэта, использующая ораторскую прямоту обличительно-дерзкого стиля стихотворения «Смерть поэта», честно отразившего гражданскую позицию русского человека по факту гибели великого А.С. Пушкина в январе 1837-го года. Дерзновенность поэтической смелости М.Ю. Лермонтова, – с восторженным одобрением принятая народом, но весьма неодобрительно расценённая царскими властями, – стала причиной наказания в виде ссылки на Кавказ, что и послужило для врагов России – удобным поводом ложно трактовать это как преследование за якобы «революционные» настроения поэта, и убедительно маскировать свою «немытую»-фальсификацию под «очередной протест» Лермонтова против «страны рабов, страны господ и голубых мундиров».

Это антироссийское восьмистишие – есть самая настоящая информационно-психологическая диверсия, переросшая в постоянно-действующий литературно-идеологический терроризм против Российской Федерации. Когда враги хотят унизить, оплевать и оскорбить наше Отечество – в ход незамедлительно идёт «Прощай, немытая Россия», и при этом, – как уж получается, – с обоснованной претензией на правоту и истинность, поскольку это стихотворение в отечественном литературоведении официально провозглашается некоторыми лермонтоведами «прочно вошедшим в лермонтовский лирический канон», то есть – является одним из бесспорных творений М.Ю. Лермонтова. Далеко за примером ходить не надо: в июне 2017-го года, выступая на митинге, посвящённом началу действия безвизового режима Украины с Европейским Союзом, президентствовавший в стране П.А. Порошенко, – многозначительно и вкрадчиво смакуя первую строку, – с удовольствием декламировал эти якобы лермонтовские строки, стараясь опорочить нашу Родину стихами нашего же любимого поэта-классика: в точности по поговорке «вашим же салом да вам по мусалам».

Один из достойнейших представителей русской нации, не раз доказавший верность офицерской присяге и преданность великой Отчизне Михаил Юрьевич Лермонтов, – равно, как Его творческое наследие, – является Национальным Достоянием многочисленных народов Российской Федерации. Величайший цинизм создавшегося положения заключается в том, что в наши дни имя М.Ю. Лермонтова в культуре России фактически используется враждебными иностранными спецслужбами, а также отечественными русофобами как имя агента влияния, – и даже без приложения каких-либо дополнительных усилий, ибо «русские делают всё …сами!». Появившаяся в печати спустя почти полвека после гибели поэта «немытая Россия», – суконным языком, далёким от поэтического и русскоязычного совершенства,  – уже второе столетие от имени М.Ю. Лермонтова нагло и бойко порочит Россию и всё русское. Эта подделка-фальсификат, прикрываясь магией знаменитого имени, – в действительности – на подсознании оценочно дискредитирует и чернит личность и творческую репутацию М.Ю. Лермонтова, поскольку перелицовывает Его сущностную патриотическую верность Родине – на позицию тайного, одиозного, – то есть крайне неприятного, – «себе на уме» предателя, коим Он никогда не был.

Несмотря на вынужденную терпимость к издавна декларируемому лжеавторству Лермонтова относительно «немытой России», наши соотечественники, доподлинно зная судьбоносную прямоту и честность поэта как константу Его жизни и творчества, в большинстве своём никогда не верили в правдоподобие этих измышлений. Общеизвестно, что ни прямых, ни косвенных юридических доказательств сочинения гвардейским поручиком М.Ю. Лермонтовым этого политического пасквиля на Россию – никогда – и ни в какие времена – не существовало: ни объективных, ни субъективных; ни письменных, ни свидетельских, ни материальных. Тем не менее, официальное лермонтоведение, пребывающее в многолетнем застое научной мысли по этому вопросу, – не только не предпринимает попыток выбраться из устаревшей колеи советской идеологии, но и акцентированно продолжает причислять этот антироссийский пасквиль к списку произведений М.Ю. Лермонтова, подчёркивая с недосягаемых научных высот «несомненную» авторскую принадлежность этого стихотворения и «обоснованность включения в школьные программы по русской литературе именно как лермонтовское, а не как приписываемое перу поэта» (см. «Сборник материалов международного круглого стола» от 12 мая 2017, Пятигорск, стр. 254). Это надлежит понимать – однозначно: Лермонтов – классик, всё его литературное наследие – классика, и стихотворение «Прощай, немытая Россия» – не что иное, как шедевр, принадлежащий перу Лермонтова. По мнению высокоинтеллектуальных «учёных мужей» – этот пасквиль русофобского происхождения должен и далее продолжать воспитывать нашу молодёжь в русле ненависти и презрения к собственной Родине. Скажем прямо: весьма беспокоит и настораживает, что мнение этих учёных декларируется как аксиома с подсознательной установкой на якобы прирождённую ущербность русского народа: дескать, «Прощай, немытая…» – классически и на все времена актуальна для России, в том числе и для Российской Федерации – сегодня. Да, нашему государству и обществу – есть над чем работать, есть с кем и с чем бороться, есть что исправлять и совершенствовать, – как, впрочем, и любому другому государству в этом мире. Но оплёвывать и унижать, презирать и ненавидеть Родину от имени культового поэта России и настоящего Её патриота путём циничного оговора, да ещё и в границах нашего же государства – непозволительно – никому.

Позиция официального лермонтоведения по проблеме авторства стихотворения «Прощай, немытая Россия» – удручает безапелляционной уверенностью в правоте своих научных суждений прямо по Лермонтову: пред ними «суд и правда – всё молчи!..». Совершенно очевидно, что избыточную уверенность нашим «избранным» лермонтоведам придаёт как вековая давность самого лжеавторства, так и многолетняя терпимость этого факта на государственном уровне: вот уж буквально по выражению «ложь, повторенная сотни раз, становится правдой». Фактически же – официальное лермонтоведение по вопросу лжеавторства М.Ю. Лермонтова, не будем лукавить, занимается настоящей софистикой, а именно – употреблением ложных доводов и аргументов, выдаваемых за патриотические и правильные. В частности, «немытая Россия», – неизвестно кем, неизвестно когда и при каких обстоятельствах впервые воплощённая от руки на писчей бумаге, – преподносится нашему обществу как несомненно лермонтовский шедевр, «облитый горечью и злостью» (см. там же, стр. 99), расчётливо вызывая неизбежные ассоциации с подлинным лермонтовским стихотворением «Как часто пёстрою толпою окружён…», – когда поэт адресует свой «железный стих, облитый горечью и злостью» сугубо человеческому лицемерию Большого света, где «при шуме музыки и пляски,/при диком шёпоте затверженных речей/мелькают образы бездушные людей,/приличьем стянутые маски…». Используя беспроигрышный приём смешения лжи и правды, наши именитые лермонтоведы и сами не чураются «приличьем стянутых масок», эклектически подтягивая к заведомо сфальсифицированной подделке – подлинные лермонтовские строки, адресованные чисто человеческим порокам и не имеющими никакого отношения к России в целом, к её государственности. Выставляя заведомую подделку с подлинным произведением в один ряд и под один знаменатель имени Лермонтова, – они намеренно создают впечатление несомненного лермонтовского авторства «немытой». Не гнушаются и ложными выводами, спекулятивно преподнося упоминание стихотворения «Прощай, немытая Россия» Президентом РФ В.В. Путиным в своих выступлениях – как особую любовь непосредственно к этому, так называемому «шедевру».

Сегодня, когда наша Родина, гордо поднимая голову в её историческом величии, стремится восстановить свои духовные ценности, – истина и справедливость требуют оправдания и защиты имени, чести и достоинства М.Ю. Лермонтова именно потому, что эти отрицательно заряженные восемь строк, весьма преуспевших в ненависти к России, но чрезвычайно далёких от лермонтовского поэтического гения и Его неизменной любви к великому Отечеству, – фактически являются обвинением в предательстве Родины: в предательстве, уничижающем Её могущественное величие в угоду русофобам, которые и по сей день размахивают первой строкой этого стихотворного продукта на своих плакатах от имени Лермонтова, а российские школьники – всё так же продолжают учить «немытую» как «шедевр» лермонтовского гения…

Несмотря на, казалось бы, тупиковую и нерешаемую проблематичность настоящего положения, представляется, что разрешение данного литературно-правового казуса – вполне возможно и достижимо. Действующее законодательство Российской Федерации позволяет нам беспрепятственно сделать это судебно-правовыми средствами, – и окончательно (исчерпывающе) разрешить насущный вопрос на высшем государственном уровне. Закон позволяет Прокуратуре РФ обращение в Суд РФ с заявлением об установлении юридического факта подделки авторства М.Ю. Лермонтова (в порядке особого производства) на основании государственно-правовой оценки совокупности обстоятельств, неопровержимо исключающих причастность поэта к вышеназванному стихотворению на выразительно немом фоне полного отсутствия каких-либо юридических доказательств, – о чём подробно со ссылкой на закон будет сказано ниже.



1.КАК ЭТО БЫЛО
------------------------

Если очень кратко, то история «немытой» – это в точности сказка Э. Гофмана про «Крошку Цахеса по прозванию Циннобер». Бездарный человек, паразитирующий на чужих заслугах и делах, карлик-уродец, который и безобразен, и зол, и глуп, – но стараниями людей, рядящихся в платье показной добродетели и позволяющих себе лгать и лицемерить при том, что другие не умеют или не хотят отличать правду от лжи, – вознёсся, и, заняв высокую должность, начал помыкать этими же людьми, превратив их жизнь в страдания и ужас. И когда он скончался – вдруг пелена с глаз упала, и стало понятно: что «никакого могущественного министра Циннобера никогда и не было, а был всего только маленький, нескладный, неотесанный уродец, коего ненароком почли за сведущего и мудрого…».

Так же обстоят дела и с «немытой Россией»: пасквиль из восьми строчек «без роду, без племени», злой и глупый, суконным языком порочащий Россию, стараниями лицемерных советских карьеристов идейно-политически угодить существовавшей власти – присвоил себе чужое авторство; и, облачившись сакральным именем классика русской литературы, был превознесён за несуществующие достоинства в положение исключительной значимости и непреходящей ценности, вот уже второе столетие требуя к себе на этом основании – благоговейного отношения и статуса «непревзойдённого шедевра». …Нашему великому государству остаётся прозреть и, признав факт подлога, восстановить справедливость, отделив зёрна от плевел: отправить в небытие, – откуда он и появился, – этот маленький уродливый и злой пасквиль по имени «немытая», вернув боевому офицеру и великому русскому поэту М.Ю. Лермонтову – по заслугам – незапятнанную честь и высокое достоинство настоящего патриота своего Отечества...
               
Как известно, Михаил Юрьевич Лермонтов был убит на северо-западном склоне горы Машук в Пятигорске 15 июля 1841-го года. Спустя 46-ть (сорок шесть) лет после гибели поэта, – из ниоткуда и на пустом месте, из нулевого небытия – в печати вдруг появилось стихотворение без названия, начинающееся строкой «Прощай, немытая Россия…», которое якобы родилось из-под пера М.Ю. Лермонтова...

Впервые это стихотворение было опубликовано в 1887-м году. Публикатором оказался историк русской литературы, биограф М.Ю. Лермонтова профессор Павел Александрович Висковатый (1842–1905), издавший восьмистишие в журнале «Русская старина» (№12, стр. 738–739) без заглавия и указания источника, и вообще без каких-либо пояснений, – ибо «взять» их было просто неоткуда. Через два года (в 1889-м) стараниями всё того же Висковатого «Прощай, немытая Россия» вышла в первом «Полном собрании сочинений М.Ю. Лермонтова в шести томах» под его же редакцией (том I, страница 331), – по-прежнему без ссылки на источник, но уже с лицемерной попыткой выдать заведомую подделку за подлинное сочинение, на правах биографа сопроводив сей опус личными профессорскими домыслами о том, почему бы это Лермонтов мог написать такое стихотворение при отъезде во вторую кавказскую ссылку весной 1840-го года.

…Однако, – что чрезвычайно интересно и показательно, – на протяжении предыдущих до публикации 14-ти (четырнадцати) лет обнародовать подделку явно опасались...

В поле зрения лермонтоведов эта литературная фальсификация впервые попала из письма зачинателя пушкиноведения, основателя и издателя исторического журнала «Русский архив» Петра Ивановича Бартенева (1829–1912). Произошло это – через долгие 32 (тридцать два) года после трагической гибели двадцатишестилетнего Михаила Лермонтова, когда время подтвердило и упрочило бессмертность Его творческого наследия: русский народ продолжал оплакивать преемника славы А.С. Пушкина, отдавая должное почитание творческому гению поэта... Письмо это было отправлено 9-го марта 1873-го года издателю Петру Александровичу Ефремову (1830–1907) с весьма неубедительной и голословной припиской: «Вот ещё стихи Лермонтова, списанные с подлинника», где словосочетание «Вот ещё…» объясняется тем, что выше речь в письме шла о публикации незавершённого романа «Вадим», который и был впервые опубликован Ефремовым в журнале «Вестник Европы» (1873, кн. 10, стр. 458–557) под названием «Юношеская повесть М. Ю. Лермонтова». В тот же период П.А. Ефремов готовил к выпуску «Лермонтов М.Ю. Сочинения», и Бартенев, видимо, надеялся на сенсационное опубликование текста «немытой России» в этом издании, – дабы посмотреть, какова будет реакция литературной общественности. Но историк литературы Пётр Александрович Ефремов – лермонтовское авторство «немытой» – категорически отверг, и далее ни в одно из пяти своих переизданий собраний сочинений М.Ю. Лермонтова эту подделку не включил.

Спустя четыре года, в 1877-м году Бартенев делает ещё одну попытку «загрести жар чужими руками», и воспроизводит это восьмистишие во второй раз: в письме к историку и писателю-мемуаристу Николаю Васильевичу Путяте он сообщает, что стихотворение «Списано с подлинника руки Лермонтова». При этом нам бросается в глаза новая редакция восьмистишия: «послушный народ» превращается в «покорный», а усечённое «ц…» пишется полным словом «царей». С высоты времён нам остаётся лишь констатировать, что «подлинник от руки Лермонтова» за четыре года мистическим образом «самоотредактировался».

Совершенно очевидно, что П.И. Бартенев преследовал цель побудить к публикации данной подделки людей уважаемых и известных, прикрывшись авторитетом их имён. Опубликовать же фальшивку под именем Лермонтова самостоятельно, – хоть для него это трудов и не составляло, – но при этом оказаться мишенью для критиков, Бартенев не намеревался, обоснованно предвидя неизбежный скандал по вполне понятной причине: близкий друг и троюродный брат Михаила Юрьевича – Аким Павлович Шан-Гирей (1819–1883), в полной мере осведомлённый в вопросах жизни и творчества М.Ю. Лермонтова, никогда бы не допустил спекуляций именем великого поэта. К тому же, изрядно подмоченная репутация Бартенева, как говорится, оставляла желать лучшего: в период своей службы в Московском архиве Министерства иностранных дел в 1858-м году он отправился в Западную Европу: слушал лекции в Берлине, Париже, Праге. При этом П.И. Бартенев дважды посетил Лондон, где встречался с А.И. Герценом, издававшим литературу, запрещённую в России, и передал ему для публикации копию «Записок Екатерины II», которые были незамедлительно опубликованы в Лондоне на следующий же год, а также и некоторые другие материалы по русской истории... Таким образом, архивист П.И. Бартенев, которому государство доверило национальное достояние под грифом «Особо секретно», совершил злоупотребление служебным положением и вывез за границу документы, подлежавшие строгому учёту и хранению. К службе в государственных архивах – П.И. Бартенев как утративший доверие – более не допускался. Кое-какие заслуги П.И. Бартенева признаются и нашими современниками, но к вопросу о так называемой «непоколебимой репутации» историка и литературоведа Бартенева не лишним будет добавить: научными исследованиями установлено, что его статья «Об А.А. Фете и его кончине» – представляет из себя голый вымысел с расчётом на то, что ложные сведения оспорить просто-напросто некому. Впрочем, к слову сказать, и П.И. Бартенев, и П.А. Висковатый, – оба публикатора, – по разным источникам отнюдь не однажды уличались в недобросовестности с целью произвести сенсацию.

Из вышесказанного следует, что П.И. Бартенев, сотрудничая с издателем первой русской революционной газеты «Колокол» (приложением к литературному и общественно-политическому альманаху «Полярная звезда», издаваемым А.И. Герценом в Лондоне на русском языке и нелегально распространявшимся в России), – так или иначе, но разделял политические взгляды А.И. Герцена, создавшего «теорию русского социализма» и заложившего основы народничества для последующих революций в России... Это весьма убедительно объясняет стремление Бартенева к обнародованию подделки революционной направленности под именем почитаемого русским народом М.Ю. Лермонтова, ибо для убедительной пропаганды революционной идеи фальсификаторам понадобилось сакральное имя классика русской поэзии, которое ставит стишок-подделку в положение непреходящей ценности, требуя к нему на этом основании – благоговейного отношения.

В 1883-м году А.П. Шан-Гирей скончался, – и единственное препятствие к публикации фальшивки исчезло как таковое.

В наши дни, когда информация становится доступной молниеносно, публикация была бы осуществлена гораздо в более сжатые сроки, но в 19-м веке, когда новости распространялись со скоростью лошадиной упряжки – фальшивка впервые увидела свет только через четыре года после смерти А.П. Шан-Гирея, что, впрочем, по тем временам – ещё и достаточно быстро. По сравнению со вторым бартеневским рукописным текстом, изложенным в письме к Н.В. Путяте, – текст впервые публикуемой в печати фальшивки предстаёт читателю в очередной раз (опять и снова) отредактированным, и теперь уже рукой профессора русской словесности Висковатого: «покорный народ» становится «преданным», а «укроюсь от царей» становится «укроюсь от вождей». И эта редакция, – соответственно хронологии редакционных правок, – была уже третьей редакцией по счёту. Однако заметим, что в соответствии с законоположениями об авторских правах эти самовольные редактирования были бы категорически невозможны, – будь автором этого восьмистишия действительно М.Ю. Лермонтов.

Официально признанная отечественным лермонтоведением и ныне публикуемая в собраниях сочинений великого поэта – четвёртая редакция текста подделки – появилась в 1890-м году на страницах собственного бартеневского историко-литературного журнала «Русский архив», где в тексте сохраняется «преданный народ» (личный редакторский вклад Висковатого), а «хребет» Кавказа именуется уже «стеной», и «цари» (которые «вожди») становятся «пашами». Издаёт П.И. Бартенев этот стихотворный продукт под очень странным названием: «Неизданное осьмистишие Лермонтова». Такое название публикации не может не вызывать недоумения, если учесть, что это произошло уже после двух предшествующих публикаций «немытой» под редакцией П.А. Висковатого. Разумеется, возникают обоснованные подозрения в существовании каких-то сугубо личных разногласий между публикаторами фальшивки, соперничающими за статус «первооткрывателя». К тому же, публикация четвёртой редакции, – от руки Бартенева, – была оснащена уже кардинально другим по смыслу примечанием: «Записано со слов поэта современником». То есть это уже не «стихи Лермонтова, списанные с подлинника» (из писем к Ефремову и к Путяте), а… просто якобы кем-то невесть когда «записано со слов поэта». Совершенно очевидно, что из восприятия читателя дальновидно и предусмотрительно изымается понятие «подлинник руки Лермонтова»: получается, что нет и не было никакого подлинника (автографа), а есть… – да и того нет, – …лишь некий современник, который якобы услышал из уст самого поэта «немытую» и потом якобы «записал» услышанное стихотворение: мол, мог и что-то напутать... – потому, дескать, и исправляем ошибки этого «записывателя со слов поэта»… Имя этого счастливчика-современника П.И. Бартеневым не называется по вполне понятной причине, а именно – из-за отсутствия факта события как такового, ибо любые фантазийные подробности и частности  – легко проверяются на подлинность, а нарываться на скандальные разоблачения П.И. Бартеневу было… – ох, как нежелательно.

Профессор русской словесности П.А. Висковатый, т.н. «первопубликатор», достиг высот своего положения исключительно благодаря многочисленным статьям и заметкам о жизни и творчестве М.Ю. Лермонтова, основанным, как правило, на ранее известных материалах от современников поэта, ибо сам Павел Александрович родился спустя год после гибели Лермонтова. Популярность имени П.А. Висковатого как биографа великого поэта и непререкаемость авторитета лермонтоведа, писателя, доктора философии с 1866-го года, историка литературы, славянофила и профессора русской словесности с 1880-го года – гарантировали Висковатому абсолютную неуязвимость профессиональной репутации. Поэтому не удивительно, что, бесстрашно публикуя первым заведомую подделку о «немытой России» после кончины А.П. Шан-Гирея, он, несомненно, был уверен как в недоказуемости совершённого им литературно-интеллектуального подлога, так и в полной своей безнаказанности. Другими словами, как специалист по творчеству поэта – публикатор П.А. Висковатый, вносивший собственной рукой редакционные правки в текст заведомой подделки, определённо знал конкретику происхождения этого фальсификата, а потому и не мог не понимать совершения им преступления, квалифицируемого как литературный подлог. Что же касается причин совершённого П.А. Висковатым литературного преступления с циничным использованием занимаемого положения и доверия общественности, то нам остаётся лишь предполагать, что мотивы публикации подделки могли быть амбициозно-разными: от желания поднять свой профессиональный статус до «главного лермонтоведа» (к тому же, не без финансовой перспективы заработать сенсационным восьмистишием на фоне революционно-политических настроений) – до удовлетворения собственного альтер-эго, нацеленного на высочайший рост дальнейшей карьеры в качестве первого биографа великого русского поэта-классика, и вместе с Его бессмертной славою войти в историю русского литературоведения, – что и произошло. Не известно также и откуда, от кого и когда, при каких обстоятельствах текст бартеневской подделки попал в руки профессора Висковатого, оказавшегося первым публикатором «немытой» под именем М.Ю. Лермонтова. Но, к счастью, эти «неизвестности» ничего не меняют, и факт умышленной публикации подделки – всё так же остаётся фактом преступного подлога в сокровищницу интеллектуальной собственности Михаила Юрьевича Лермонтова.

Попытки Бартенева ввести в заблуждение известных публикаторов лермонтовских произведений своими «авторитетными» пояснениями про «подлинник руки Лермонтова», – (который, как нам известно, имел свойство «саморедактироваться»), – говорят лишь о том, что никогда не существовавший лермонтовский автограф – ни Бартеневым, ни кем-либо другим – не мог быть использован для переписки вышеупомянутых текстов по причине его небытия. Это можно утверждать со стопроцентной уверенностью не только потому, что лермонтоведение не располагает, и не располагало никогда – ни единым прижизненным списком (чего не могло бы случиться при действительном авторстве Лермонтова, если вспомнить бесчисленное множество списков стихотворения «Смерть поэта»), но ещё и потому, что во все времена, – начиная со времени жизни и творчества Лермонтова и в течение сорока шести лет после гибели поэта, – никто и никогда, ни при каких условиях, ни письменно, ни устно – не подтверждал материального существования лермонтовского автографа «немытой». Никто даже и не заикнулся о том, что якобы «слышал» про то, как кто-то «слушал» это стихотворение из уст поэта. И более того: сам Бартенев при собственной публикации 1890-го года в «Русском архиве» печатно, как говорится, чёрным по белому, официально и недвусмысленно открестился от существования подлинника пояснительной фразой: «Записано со слов поэта современником». Сам факт невразумительно-облачной ссылки на «запись» некоего «современника поэта», якобы услышавшего это восьмистишие от самого-де Лермонтова неизвестно когда, неизвестно где, неизвестно при каких обстоятельствах и в чьём присутствии, читал ли поэт наизусть или с листа, а также – кем был сам этот современник, как его звать-величать, сколько ему лет от роду, имел ли он какое-никакое образование, чем занимался в жизни вообще и т.д. и т.п. – очередная бартеневская «утка», правда, более безобидная по сравнению с двумя предыдущими. И этот факт – говорит о том, что никаких, даже мало-мальски правдивых сведений об авторстве публикуемого им стихотворения под именем М.Ю. Лермонтова никогда не существовало. Для нас, исследующих вопрос подлинности авторства Лермонтова, – в отличие от читателей журнала «Русский архив» 1890-го года, ничего не знавших ни про письма, ни про «списано с подлинника…», – фраза «Записано со слов поэта современником» есть факт конкретного, чёткого, недвусмысленного отказа от более ранних попыток эпистолярной лжи, то есть – факт опровержения прежних двух рукописных ссылок на «подлинник». Для читателей бартеневской публикации – эта фраза из пяти слов – подчёркнуто отрицает факт существования автографа или списка с него, при этом чеканно удостоверяя: «Публикуется – под именем Лермонтова, но происхождение сего опуса – не известно; верить или нет – дело ваше, а с нас, мол, и «взятки гладки». Ну что же: Бартенев «породил» – Бартенев и «убил». Какие могут быть сомнения или претензии?.. Другими словами, Бартенев, негласно запустивший двух чернильных «уток» про «подлинник» на страницах собственных писем – сам же их и убил на страницах собственного журнала типографской краской. Аннигилировал. Чётко и внятно. Оно и понятно: одно дело «вешать лапшу на уши» в конфиденциальном порядке знакомым публикаторам, что ничем не грозит и ни к чему не обязывает, и совсем другое – взять на себя персональную ответственность за публикацию фальсификата под именем М.Ю. Лермонтова в собственном историко-литературном журнале. Но… – «большое видится на расстоянии», и сегодня с высоты времён – это можно расценить не иначе, как замысел божьего провидения, адресованный исключительно лермонтоведам: дабы «сии учёные мужи» в подложном авторстве М.Ю. Лермонтова – насчёт «немытой» – даже и на йоту бы не сомневались.

Однако, как это ни парадоксально, как это ни смешно, как это ни абсурдно и ни поразительно, – а нынешние сторонники «несомненного» лермонтовского авторства наперекор и вопреки самому же Бартеневу (породившему собственной рукой текст «немытой» и запустившему «утку» про «подлинник»), невзирая на его чёткую позицию отсутствия доказательств лермонтовского авторства, – со ссылкой на бартеневскую же «непоколебимую репутацию», – продолжают некие «фундаментальные исследования», стараясь доказать под эгидой научности, что: 1) Бартенев дважды (с разрывом в четыре года) ссылался на наличие «подлинника» – значит, подлинник был… – 2) стихотворение до революции вышло в печать трижды под именем Лермонтова, и его авторство никто не оспаривал… – 3) вот уже второе столетие оно входит в собрание сочинений и считается вершиной творчества поэта… – стало быть, Лермонтов, конечно же, и есть автор «немытой»! А если Лермонтов – автор, значит, был и автограф, который «не сохранился»: ведь ссылался же Бартенев (правда, через 32 года после гибели поэта) в своих письмах на «подлинник»!.. Короче, «лыко да мочало – начинай сначала»: докучная сказка про белого бычка... Но если выразиться словами аналитика – это и есть сухой остаток из многочисленных печатных научных трудов и многочасовых доказываний всё той же псевдонаучной «правоты».

Факта аутентичного, лично бартеневского опровержения существования «подлинника от руки Лермонтова» по прошествии 13-ти (тринадцати) лет после собственных рукописных ссылок на оный в письмах к Ефремову (1873) и Путяте (1877) – нам более чем достаточно, чтобы не обращать ни малейшего внимания на какие-либо инсинуации по поводу лермонтовского «автографа» и «списков». Из вышесказанного следует, что юридических доказательств сочинения этого стишка Лермонтовым – нет, а значит, не может быть и никакого лермонтовского авторства: это есть непреложная Истина, она же – госпожа Очевидность. Однако же – явная неспособность официального отечественного лермонтоведения свести концы с концами и правильно расценить вышеприведённые исторические документальные обстоятельства и факты – просто потрясает профессиональным невежеством, причём… до глубокой задумчивости.

Здесь можно было бы поставить окончательную жирную точку на вопросе о ложном авторстве М.Ю. Лермонтова. Однако, учитывая позиционный накал противостояния в сфере общероссийского лермонтоведения по этому вопросу, – мы вынуждены остановиться на некоторых подробностях.

Здравый смысл подсказывает, что эти эпистолярные бартеневские тексты, списанные якобы «с подлинника руки Лермонтова» через тридцать два года после убийства поэта, на самом деле – либо принадлежат личным трудам в стихосложении самого Бартенева, либо – действительно являются списком, но со стихотворения, сочинённого неизвестным господином, в неизвестные времена с ненавистью покидающим Россию… Этот, сиюминутно «отъезжающий» г-н Некто – выглядит как безоглядно бегущий «от всевидящего глаза и всеслышащих ушей» российской императорской жандармерии, законно намеревающейся отправить его в Сибирь за преступную антигосударственную деятельность. И потому, что он покидает Россию со вздохом облегчения преступника, ускользающего от незавидной участи ссыльного… – он с чувством глубокого удовлетворения и превосходства противопоставляет себя этой ненавистной стране: со всеми её «рабами», «господами», «голубыми мундирами», и вообще – со всем её «преданным народом»… Подчёркиваемая автором по имени Некто ментальная принадлежность к другой стране с ярко выраженной ненавистью к России – обозначена в презрительном надстоянии над русским миром: он по своим убеждениям – «ни разу» не русский: не «раб»; не «господин»; разумеется, не жандарм; и, само собой, не презираемый им «народ», – ибо это и есть целиком вся ненавистная ему Россия, которую он покидает. Такое самовыражение оправдано, если автор – иностранец или отрёкшийся от родины и до смерти ненавидящий порядки Российской Империи – русский (кто-то навроде А.И Герцена, причислявшего себя к революционерам). Это – во-первых. А во-вторых, автор беспомощен в стихосложении: у читателя возникает эдакий «раздрай» от многоголосицы неувязок и противоречий, заложенных в строках этого русофобского продукта и свойственных иностранцу или, по сути безграмотному, русскому. Он не знает ни орфографии, выразившейся в несогласованности частей речи: «Прощай, …мундиры голубые»; ни особенностей и нюансов русского языка: говорит «за стеной Кавказа», а имеет в виду российский же Кавказ. Он не знает географии: «за стеной Кавказа» – это уже Турция: т.е. бежит от несуществующих русских «пашей» к действительно существующим турецким (интересно, зачем?). Более того, автор исторически далёк от реального положения дел на Кавказе, ибо он, прикидываясь поручиком Лермонтовым, стремится «сокрыться от всевидящего глаза» там и тогда, где и когда этих «всевидящих глаз и всеслышащих ушей» – было… более чем достаточно: Жандармский округ на Кавказе был учреждён в 1837-м, а упразднён – в 1870-м. Из этого следует, что русофобский стишок был состряпан господином Некто либо до 1837-го, либо после 1870-го, – то есть в период, когда жандармов на Кавказе действительно не было. На лермонтовском же Кавказе – их было предостаточно: и в 1837-м, и в 1840-м, и в 1841-м. Короче, невежество фальсификаторов, – а их было, как минимум, двое – сдаёт их, как говорится, с головой и со всеми потрохами. И вот этот конкретный исторический факт, – в унисон со всеми тремя бартеневскими «утками», – так же неопровержимо заявляет о полной непричастности Лермонтова к авторству «немытой». К тому же, если склониться к созданию этого опуса в период после 1870-го, то становится вполне понятным, почему «немытая» впервые появилась в письме П.И. Бартенева к П.А Ефремову от 9 марта 1873 года: то есть тогда, когда жандармов в голубых мундирах уже целых как три года на Кавказе – не было.
 
Умственные потуги стихотворца Некто, покидающего Россию, явно не блистают поэтической мощью лермонтовского гения, а потому фальсификаторам и потребовались неоднократные правки. Но при этом – никогда не менялась самая главная, самая «ценная» первая строка: «Прощай, немытая Россия…». И надо ли удивляться, что круглостольщики в Пятигорске уделяют ей персональное внимание и считают важным подчеркнуть её уникальную незаменимость, так как «именно эта лексема, именно сегодня сотрясает все слои нашего общества, делает стихотворение М.Ю. Лермонтова «Прощай, немытая Россия» архипопулярным» (см. «Сборник материалов круглого стола» от 12 мая 2017, Пятигорск, стр. 222). Соответственно, после таких «оплеух» высоконаучными постулатами – на почитателей М.Ю. Лермонтова, неравнодушных к вопросу о Его подложном авторстве, увы, нисходит безрадостное понимание, что при таких учёных патриотах – России и врагов не надо: «русские делают всё – …сами!».

…Однако же – вполне допустимо и то, что настоящий автор этого восьмистишия г-н Некто – даже и не помышлял выдавать его за лермонтовское: писал своё… – писал, как мог: писал без претензий на известность… – но Бартенев (или кто-то третий) нашёл его текст «подходящим исходником» для исполнения намеченных русофобских задач и целей. И как результат – стишок, чрезвычайно далёкий от поэтического совершенства, но ядовитый своей первой строкой, превратился в фальсификационную подделку и, осиянный знаменитым культовым именем, незаслуженно был назначен лермонтовским «шедевром»…

Тем не менее, как это ни престранно, но в течение тех двух неспокойных десятилетий предреволюционных лет – и первая публикация подделки в 1887-м году, и последующие (вторая публикация П.А. Висковатого 1889-го года и публикация П.И. Бартенева в «Русском архиве» № 11 на стр.375 в 1890-м году) прошли совершенно не замеченными на фоне сгущающихся мрачных предзнаменований государственно-политических перемен в царской России, ибо никто в своё время не оспорил публично в печати это ни на чём не основанное и ничем не доказуемое «авторство», – по крайней мере, отечественное лермонтоведение подобными фактами не располагает. Более того, вся Россия, как и Пётр Александрович Ефремов, – не поверив в эту ложь, – продолжала любить, ценить, чтить и помнить гений Михаила Юрьевича как настоящего патриота своего Отечества, увековечивая на государственно-правительственном уровне Его память в истории и культуре самодержавной Российской Империи:

1) 15 июля 1881 года в Пятигорске впервые состоялось чествование памяти М. Ю. Лермонтова в день сорокалетия его гибели

2) 16 августа 1889-го года в Пятигорске был открыт первый всенародный памятник поэту работы скульптора А.М. Опекушина, созданный на народные средства, собранные по всей России

3) В 1912-м году открылся музей «Домик М.Ю. Лермонтова» в Пятигорске

4) Журнал «Вестник литературы» за 1914-й год к столетнему юбилею М.Ю. Лермонтова дал высокую оценку значения поэта для России следующими словами: «…Лермонтов, бесспорно, был одним из тех поэтов, которые научили нас любить нашу родину и заставили возгордиться ею…»

5) В октябре 1915-го, когда уже второй год шла Первая мировая война, на предполагаемом месте убийства поэта у подножия горы Машук был открыт обелиск работы скульптора Б.М. Микешина…

После свершившейся социалистической революции 1917-го года советская идеология, вдоль и поперёк осуждающая царское самодержавие, объявила этот фальсификат «одним из самых сильных и смелых политических произведений Лермонтова, в котором отразилась его страстная ненависть к самодержавно-помещичьей России», определив место этой далёкой от поэтического совершенства подделке… ни много ни мало как на вершине творческого гения Михаила Юрьевича Лермонтова, – что и привело к последующим публикациям весь 20-й и начало нынешнего 21-го века в собраниях сочинений великого русского поэта. За этот исторический период времени – многие лермонтоведы защитили кандидатские и докторские диссертации, аргументированно изощряясь в пользу «подлинности» лермонтовского авторства «немытой», в реальности же – имея дело… всего лишь с четвёртой редакцией «немытой России».
 


2. УЧЕНЬЕ – СВЕТ, а НЕУЧЁНЫХ – ТЬМА…
----------------------------------------------

Следует сразу заметить, что нам – совершенно всё равно и абсолютно без разницы, кто именно сфабриковал этот глумливый стишок с целью опорочить и унизить великую Россию. Для нас главное, что это – никак не Михаил Юрьевич Лермонтов. Главное – что ни душа, ни рука великого русского поэта – не имеют никакого отношения к этому русофобскому пасквилю. Остаётся лишь сожалеть, что некоторые известные лермонтоведы, категорически не соглашаясь с ложным авторством Лермонтова, продолжают «ломать копья», выдвигая версии предполагаемого авторства каких-либо других лиц, идя на поводу у именитых представителей лермонтоведения, которые по принципу «нападение – лучший вид защиты», спрашивают: «А если не Лермонтов, то – кто?». Однако выстраивать список претендентов на подлинное авторство «немытой» представляется бессмысленным гаданием на кофейной гуще: во-первых, в связи с невозможностью доказательно установить настоящего автора подделки, – на то она и подделка, изначально «заточенная» под Лермонтова; а во-вторых, в этом нет ни малейшей научной надобности, ибо данный русофобский продукт стихоплётства – ни с какой стороны не попадает в список шедевров, и, разумеется, не представляет ни поэтической ценности, ни исторического интереса в плане преемственности российского культурного наследия.

К участию в работе упомянутого ранее «круглого стола» – в мае 2017-го года по теме проблемного авторства стихотворения «Прощай, немытая Россия» в Пятигорск были приглашены только «избранные»: только те научные деятели, кто разделяет точку зрения безусловного авторства Лермонтова. Строго ограниченный кружок именитых учёных, бог весть почему уверовавших в исключительность своих прав на жизнь и творчество М.Ю. Лермонтова, самопровозгласили себя «корифеями классического лермонтоведения» с претензией на монопольное право изрекать истину в последней инстанции: пред ними «суд и правда – всё молчи!..». Другие же авторы – учёные, писатели, публицисты и общественные деятели, ранее высказавшие в печати противную точку зрения, исключающую лермонтовское авторство «немытой», – были заочно высокомерно поименованы «представителями псевдонауки», «интересантами от литературы» и «дилетантами», занимающимися «вульгаризацией лермонтоведения», имеющими идеологическую поддержку только потому, что «они реализуют соблазн простых решений, обслуживают социальный запрос на общественную, понятную массам и не требующую специальной профессиональной подготовки расшифровку тех или иных постулатов» (там же, стр. 254). Из чего следует, что проблематичное лермонтовское авторство – «корифеями классического лермонтоведения» возведено в «постулат», т.е. в «утверждение, принимаемое без доказательств». В связи с этим оправданно возникает вопрос: а вы, которые «классики», представители – точно?.. – русского отечественного лермонтоведения?.. Вы забыли (или не знали?), что Лермонтов Михаил Юрьевич  – принадлежит всей многомиллионной России, в том числе и – противостоящим вам – инакомыслящим «дилетантам», так «некстати» имеющим высшее образование и научные степени.

Бесценные постулаты круглостольщиков, самопровозгласивших себя «корифеями классического лермонтоведения», потрясают непостижимостью высоконаучных сентенций. Например, в возрасте двадцати двух лет Михаил Лермонтов писал: «Москва, Москва!.. люблю тебя как сын, как русский, – сильно, пламенно и нежно!.. Покуда я живу,
клянусь, друзья, не разлюбить Москву». А вот потом... – или до того?.. – Михаил Юрьевич, согласно утверждениям «классиков» лермонтоведения, оказывается… написал «Прощай, немытая Россия», и тоже – из большой, придуманной ими – «амбивалентной» любви к отечеству. И вот именно потому, что великий поэт беззаветно любил это своё «немытое» отечество, исключительно из лучших побуждений, он… как хирург – скальпелем русофобской ненависти и презрения – вскрывал-де её гнойники… Ведь наказывают же любящие родители своего ребёнка для его же пользы!.. – да, но причём здесь ненависть и презрение?..  Мол, были и те, кто умел любить отечество «не с закрытыми глазами», – вопрос всё тот же: …но причём здесь русофобская ненависть?.. Абсурд и фарс: хоть плачь – хоть смейся. Перед глазами почитателя лермонтовского творчества возникает картинка, как двадцатишестилетний щеголеватый поручик царской армии, представитель высшего дворянского рода, честно отдающий офицерский долг своей Отчизне, умеющий ценить настоящую дружбу, честность, искренность, отвагу и верность воинской присяге, с честью переносивший все командирские тяготы боевой обстановки наравне со своими подчинёнными… – вот он, получается, и есть сын «немытой России»… Другими словами, немытый русский дворянин господин Лермонтов, единственный внук и наследник своей «милой бабушки», – тоже, кстати, «немытой русской», – Елизаветы Алексеевны Арсеньевой, урождённой Столыпиной (представительницы влиятельнейшего дворянского рода), владелицы шестисот крестьянских душ «мужескаго» пола (рабов, то есть), – …так вот этот поручик страстно желает вернуться в столицу «немытой России» Санкт-Петербург и заняться литературной деятельностью согласно вынашиваемым грандиозным литературным планам на будущее. Кстати, будучи «обожаемым молодыми людьми, видящими в нём родоначальника нового поколения при наличии «моды очаровываться Лермонтовым, когда весь свет им очарован» (см. «Летопись…» под ред. В.А. Захарова, стр. 551), – …он вдруг, «предположительно во второй половине апреля 1841-го», не известно, где находясь и чем конкретно занимаясь (согласно той же «Летописи…» на стр. 540), почесав затылок и пригладив правый ус, задумчиво хмыкнул… – (полноте, да Лермонтов ли это был?..) – затем обмакнул гусиное перо в орешковые чернила и… решительно выдохнув, – ни с того ни с сего, – вывел первые строки «маленького шедевра»: «Прощай, немытая Россия, страна рабов, страна господ… и ты, им преданный народ»… А уже 9-10-го мая, через несколько дней, он пишет в письме к «милой бабушке» Е.А. Арсеньевой: «…пожалуйста, оставайтесь в Петербурге: и для вас, и для меня будет лучше во всех отношениях. Скажите Екиму Шангирею, что я ему не советую ехать в Америку, как он располагал, а уж лучше сюда на Кавказ. Оно и ближе, и гораздо веселее. Я всё надеюсь, милая бабушка, что мне всё-таки выйдет прощенье, и я могу выйти в отставку» (см. там же, стр. 551-552). 

Но поскольку такая картинка явно не органична, и с грохотом выпадает из существовавшей реальности – высоконаучные исследователи вынуждены давать изворотливо-лукавые философско-филологические толкования, менторски разъясняя «бестолковым вульгарным массам», что гений Лермонтова говорит… понимаете ли, метафорой: не про банные берёзовые веники, а… о «душевной» немытости. Но эта научная изворотливость с её «душевной немытостью» – ну вот никак не попадает в ситуативный контекст сказанного: а там – не про какие-то «душевные» пороки, грехи и переживания, там даже не про «приличьем стянутые маски»… Там – конкретно, а не метафорически – про жандармов в «голубых мундирах», про то самое «всевидящее око государево», бдительно охраняющее государственный порядок. Но, – по мнению отечественных «классиков» лермонтоведения, – Россию требовалось «отмыть от рабской покорности властителям» и от «нечистоты греха убийства Пушкина» (см. там же, стр. 199). А «лермонтовский лирический герой», который бежит от зоркого ока государева… – так, верите ли, он бежит, будучи безвинно преследуемым, и «желает сокрыться от проявлений деспотизма», – что удивительнейшим образом совпадает с его жгучим высокодуховным «желанием избавить Россию от того, что ей не нужно, очистить её душу, то есть символически её отмыть» (см. там же, стр. 215). И нам хотят сказать, что это из-за «желаний символического отмывания» он стремится «сокрыться от деспотизма» и с презрительной ненавистью изрекает: «Прощай, немытая Россия!..»?.. Такое «научное понимание» не выдерживает никакой критики: идейно-политический преступник, скрывающийся от правосудия, с издёвкой унижающий русский народ… – оказывается, имеет благие желания «очистить душу России». Ну, а мы… – мы должны высоко ценить его «благородное» желание (оно же – «лермонтовское»!), сквозящее и по сей день со страниц отечественной печати и других средств массовой информации. И, простите, при этом соглашаться, что… «немытая душа народа» повинна в «грехе убийства Пушкина»?.. Какие высоконравственные достижения в понимании «лермонтовской» поэзии… – есть о чём подумать…

Поскольку высоконаучные круглостольные деятели ревностно оберегают неприкосновенность «немытой» вкупе с лермонтовским лжеавторством, выдавая несуществующее «платье голого короля» за поэтический шедевр гения, – (а допускать намеренное и сознательное научное потворство процветанию русофобии в нашей стране, прямо скажем, не хочется), – приходится сделать вывод о том, что со здравым смыслом здесь… попрощались. Такая подделка могла приниматься за «лермонтовский шедевр» – лишь в стране, где ежегодно праздновалась очередная годовщина Великой Октябрьской революции как победа над царским самодержавием: победа, для которой проблема ложного лермонтовского авторства – не имела ровно никакого значения.

Как это ни странно, но учёные-круглостольщики с необыкновенно бездумной лёгкостью закрывают глаза на факт небытия лермонтовского автографа «немытой»: мол, «42 произведения М.Ю. Лермонтова, не известных в автографе, было опубликовано после 1873 года, при этом никто не оспаривает их авторства». Остаётся лишь удивляться такому огульно-примитивному подходу, свойственному кухонной риторике бытового уровня. Стихотворений, не известных в лермонтовском автографе, – и при этом не оспариваемых, – может быть бесчисленное множество, если они не порочат Россию и не бесчестят имени великого поэта. Наличие таких стихов и отсутствие споров по поводу их авторского происхождения – вовсе не означает, что антироссийский продукт стихоплётства, являющийся подлогом в виде литературного пасквиля, нисколько не должен волновать русский народ, а фальсификат «немытой» при этом – может беспрепятственно продолжать победоносное шествие по страницам собраний сочинений М.Ю. Лермонтова и, язвительно издеваясь, унижать национальное самосознание русского народа.

Такая псевдонаучная аргументация, оберегающая литературоведческую неприкосновенность «немытой», наряду с софистическим, носит и демагогический характер, намеренно искажающий истину, ибо сущность демагогии – это и есть искажение фактов, игнорирование реального положения дел и использование эмоционального воздействия вместо рациональной аргументации. Научные постулаты отечественных «корифеев классического лермонтоведения», – увы, – не брезгуют при этом и откровенно «воздушными» суждениями о том, что якобы «имеются косвенные свидетельства о существовании списков стихотворения в кружке поэтов-петрашевцев» (там же: тезисы, п. 5, стр. 12). Этот подчёркнуто-важный аргумент в пользу «несомненного лермонтовского авторства» почерпнут докладчиком круглого стола из собственных же научных витиевато накрученных домыслов и предположений, представляющих из себя экзальтированные рассуждения о происхождении словосочетания «немытая Россия», и что понимать это следует не буквально, а метафорически и т.д. – …короче, речь всё о той же о «душевной немытости», всё о той же «чистоте души народа». И хоть не имеет смысла разоблачать частности, когда всё в целом построено на лжи, – всё же проанализируем этот научный «повод предположить возможность существования списка у поэтов-петрашевцев» (см. там же, стр. 201-203), следуя путём рассуждений докладчика:

1) Стихотворение «Прощай, немытая Россия» впервые опубликовано в 1887-м году.
2) Поэт-петрашевец Д. Ахшарумов написал стихотворной строкой свою «мать-Россию, немытую со дня рожденья» в 1849-м: по истечении 8-ми лет со дня гибели великого поэта и за 38-мь лет до первой публикации «немытой России».
3) При этом поэт-петрашевец развил лермонтовский образ от «немытой России» до стадии «матери-России, немытой со дня рожденья».
4) Значит, в кружке поэтов-петрашевцев могли быть списки «немытой», – ибо развитие лермонтовского образа – означает знакомство с текстом до его публикации.
5) А если были списки, то когда-то у кого-то был и автограф.
6) А если был автограф – значит, Лермонтов и есть автор «немытой России», – что и требовалось доказать.

Выглядит на первый поверхностный взгляд – как бы логично и убедительно. Но, говоря языком формальной логики, научный сотрудник ставит в качестве исходной, и якобы достоверной посылки тот спорный факт, который сам и составляет предмет доказывания, а именно «авторство Лермонтова бесспорно». А из ложной посылки, как известно – вытекает ложное умозаключение. Аналогично обстоят дела и с так называемым «развитием лермонтовского образа», ибо нет оснований полагать, что ахшарумовская «немытая со дня рожденья» как образ появилась из стишка о «немытой России» как из такового вообще, кто бы ни был его автором. Дело в том, что ни из упоминаемой докладчиком дневниковой записи известного писателя В.Г. Короленко, ни из воспоминаний самого Д. Ахшарумова – ничего подобного не усматривается: ни писатель, ни поэт-петрашевец между недоразвитой «немытой» и развитой «немытой со дня рожденья» никаких параллелей не проводили и на подобные выводы не напрашивались. Это утверждение равносильно тому, что если какой-то автор, к примеру, упомянул как образ «багряный закат», то другой автор, написавший «закат, багряный и слепящий» – уже занимался не иначе, как развитием образа. Остаётся констатировать, что докладчик старательно пытается выдать желаемое за действительное, велеречиво убеждая «интересантов от литературы» в собственной высокоинтеллектуальной правоте. Но если ещё глубже погрузиться в конспирологию докладчика, выдавая желаемое за действительное и следуя по пути его научных домыслов, – то ведь поэты-петрашевцы только тем и занимались, что наперегонки в рифму хаяли своё отечество, – за что высочайшей милостью ненавидимого ими царя, заменившего смертную казнь на ссылку, – всем «кружком» были отправлены в Сибирь. Конечно же, – по логике сторонников несомненного лермонтовского авторства «немытой», – эти петрашевские недореволюционеры могли не только блистательно «развить» образ «немытой», но могли ещё и… тайно хранить сам автограф!.. А?.. – каково!?. Только почему-то жандармерия ничего подобного не обнаружила. А искренне раскаявшиеся недореволюционеры… ни о каких-то там «списках», и ни о какой-такой «лермонтовской немытой России» и знать не знали, и слыхом не слыхивали, – хотя творчество Михаила Юрьевича очень любили, и творения поэтов-петрашевцев «буквально пестрят реминисценциями из лермонтовских текстов» (см. там же, стр. 201).

Вот такие «блистательные» высоконаучные постулаты.



3. КТО ВИНОВАТ
--------------------

Такое длительно-успешное торжество и благоденствие «немытой России» в российском литературоведении под именем М.Ю. Лермонтова само по себе – возмутительно, но, увы, не удивительно, так как мировая история литературы изобилует подделками, которые принимаются за подлинники, и даже сами подлинники, когда мешают утвердиться фальсификату, объявляются – подделкой.

В качестве примера можно привести случай с нашим великим А.С. Пушкиным, поверившим в реальность некоего гусляра Иакинфа Маглановича, чьи баллады были опубликованы в 1827-м году в сборнике «Гусли, или Сборник иллирийских песен», собранных в Далмации, Боснии, Хорватии и Герцеговине. Сборник был издан во Франции на французском языке. Александр Сергеевич в 1835-м году перевёл 11-ть баллад на русский язык под общим названием «Песни западных славян». Позже выяснилось, что эта самая «иллирийская поэзия западных славян» – сочинена для собственного творческого удовольствия французским писателем и переводчиком Проспером Мериме. В  предисловии к последующему изданию 1840-го года писатель пояснил, что имел целью спародировать местный экзотический колорит, модный в период романтизма. Сборник, – из-за нуждаемости известного французского писателя в деньгах, – был им анонимно издан под именем никогда не существовавшего и придуманного гусляра Иакинфа Маглановича – в чём Проспер Мериме сам же и признался… Но не один А.С. Пушкин принял эту литературную мистификацию за подлинный источник иллирийской поэзии: ещё ранее польский писатель, поэт и переводчик Адам Мицкевич перевёл эти баллады с французского на польский; а немецкий поэт и учёный Вильгельм Гергардт даже написал о них диссертацию и тоже не усомнился ни в подлинности гусляра, ни в народности его песнопений; и тоже – перевёл несколько из этих баллад на немецкий... Впрочем, примеров всяческих успешных подделок можно привести великое множество, в том числе и современных, так называемых «фейковых новостей» – фальшивок, посредством которых западная политическая пропаганда пытается выдать желаемое за действительное.

Следовательно, подделка – это вполне возможное реальное явление как в литературе, так и в других сферах человеческой деятельности, и эту реальность сбрасывать со счетов – не следует: если кому-то выгодно – невозможного нет.

К сожалению, – как показало время, – отечественное лермонтоведение оказалось абсолютно не способным разобраться в литературном подлоге и продолжает фанатично следовать революционным курсом советского периода, не признавая, что эти «политические ценности по осуждению царизма» в наше время… – мало того, что уже потеряли свою революционно-идеологическую значимость, но ещё и приобрели чрезвычайную идейно-политическую вредоносность. Учёные лермонтоведы, имеющие различные научные степени преимущественно в области истории, филологии и философии – по вопросу подделки лермонтовского авторства, увы, продолжают пребывать в рамках философско-лингвистической семантики и филологического анализа данного стихотворения, апеллируя к структуре стихотворного текста, а также к историко-психологическим мотивам, в своих рассуждениях придумывая, – каждый в рамках  собственного разумения, – причины, якобы побудившие Лермонтова к сочинению этого «лирико-политического» пасквиля на любимое Отечество. Известные лермонтоведы без тени сомнения продолжают самоутверждаться на «доказывании» лермонтовского авторства «немытой», идя давно проторённым путём советской идеологии, и бесконечно исследуют – сто раз исследованное: лексический состав, синтаксическую структуру, образный строй, стихотворную форму и содержание «этого маленького шедевра»... Научные исследования проблемы авторства «немытой» – наряду с витиеватыми размышлениями о «патриотизме правды с открытыми глазами», в том числе, сведены и к житейско-бытовым умствованиям «мог» или «не мог» написать Лермонтов «немытую Россию», рассуждая о Нём как о бесхребетном стихотворце, подверженном сиюминутным капризам настроения и не имеющим жизненных принципов. Остаётся лишь недоумевать, почему эти корифеи лермонтоведения забывают (или не знают?..), что боевой офицер гвардейский поручик Лермонтов не раз бесстрашно рисковал собственной жизнью в кровопролитных боях за якобы с презрением покидаемое и ненавидимое Им «немытое» Отечество, проявляя «расторопность, верность взгляда и пылкое мужество», за что трижды представлялся к боевым наградам, – в том числе и в тот период, к которому предположительно они относят сочинение М.Ю. Лермонтовым «немытой России»:

1) Генерал-лейтенант А.В. Галафеев, представляя Лермонтова 9-го декабря 1840-го года к ордену Святого Владимира IV степени с бантом, писал: «Всюду поручик Лермонтов, везде первый подвергался выстрелам хищников и во всех делах оказывал самоотвержение и распорядительность выше всякой похвалы».

2) В рапорте полковника князя Д.Ф. Голицына от 24 декабря 1840 г. с просьбой о награждении Лермонтова золотой саблей с надписью «За храбрость» говорится: «…поручик Лермонтов командовал охотниками, выбранными из всей кавалерии, и командовал отлично во всех отношениях, всегда первый на коне и последний на отдыхе, этот храбрый и расторопный офицер неоднократно заслуживал одобрение высшего начальства… – …принимал деятельное участие, врываясь с командою в чащу леса и отличаясь в рукопашном бою…».

3) В рапорте Командира Отдельного Кавказского корпуса генерала Е.А. Головина от 30 декабря 1840-го года Военному министру графу Чернышову с представлением поручика Лермонтова к награде орденом Святого Станислава III степени в графе «за что представлен» значится: «…офицер этот, несмотря ни на какие опасности, исполнял возложенное на него поручение с отличным мужеством и хладнокровием и с первыми рядами храбрейших ворвался в неприятельские завалы».


Представители официального лермонтоведения выдают свои философско-семантические труды за доказательства авторства М.Ю. Лермонтова, выискивая слова «немытая», «пашей» и др., а также словосочетание «голубые мундиры» в «Частотном словаре языка М.Ю. Лермонтова». Но при этом, – как то ни абсурдно, – они никак не могут понять, что текст, подвергаемый ими философско-семантическим исследованиям в поисках наличия лермонтовской стилистики, представляет из себя… – всего лишь четвёртую редакцию фальшивки, состряпанную неблаговидными усилиями Бартенева и Висковатого в целях наибольшего приближения к гению М.Ю. Лермонтова, в том числе для достижения точной рифмы: «пашей – ушей» от руки Бартенева.

Подводя черту под вышеизложенным, остаётся с прискорбием констатировать, что фактически – наши учёные лермонтоведы занимаются оценкой кропотливого труда фальсификаторов Бартенева и Висковатого – на предмет стопроцентной убедительности… ложного лермонтовского авторства «немытой России». Ну не смешно ли рассуждать с научной точки зрения про «характерных» для Лермонтова «пашей», и при этом тупо не недопонимать, что «паши», буквально на наших глазах появились в тексте – от руки Петра Ивановича Бартенева?..  Остаётся лишь удивляться высоким результатам такой «успешной» научной деятельности. 

Итак, подводя итоги сказанному, констатируем факты, неоспоримо доказывающие длительную протяжённость во времени редакционного процесса создания литературной подделки под «авторство Лермонтова»:

1 Наличие четырёх редакций «немытой России»,– это всего лишь «труды» редакторов-публикаторов (соучастников подлога) для придания изначальному тексту подделки наибольшей правдоподобности происхождения «от руки Лермонтова», ибо очевидные слабости стихотворения бросались в глаза и вызывали сомнения в подлинности.

2) Наличие двух первоначальных пояснений Бартенева о происхождении текста «от руки Лермонтова», которые кардинально противоречат третьей его ссылке на «источник», – говорят сами за себя: автор этих примечаний находился в постоянной тринадцатилетней работе (с 1877-го по 1890-й годы) над «убедительностью» авторства якобы лермонтовского гения, и, наконец, испугавшись собственной авантюры, пришёл – к фразе «Записано со слов поэта современником», которая даёт возможность логично и убедительно парировать предполагаемые возможные обвинения в преступном совершении литературного подлога, – другими словами, это очевидная «литературная утка»: преднамеренно ложная информация для возбуждения повышенного интереса к изданию («фейк»).


Вред от этого стихотворения – очевиден: во-первых, оно сеет сомнения в умах подрастающих поколений относительно величия нашей Родины; а во-вторых – порочит представление молодёжи о патриотической личности великого поэта, дворянина и отважного русского офицера: выставляет Его двуличным, не имеющим внутреннего духовного стержня, превращая Его из цельной и твёрдой в своих принципах личности – в личность, не устоявшуюся в своих идеалах... Поэт М.Ю. Лермонтов, в 1835-м году обращаясь к «мелким безумцам, восставшим за дело падшее Литвы», написал: «…Мы повинуемся покорно/И верим нашему царю!/И будем все стоять упорно/За честь его как за свою. <… > Да, хитрой зависти ехидна/Вас пожирает; вам обидна/Величья нашего заря;/Вам солнца божьего не видно/За солнцем русского царя. <… > Но честь России невредима». И вот – популярность, знаменитость и величие имени классика русской литературы оказались цинично использованными русофобами, в результате чего патриот Лермонтов, при жизни устно и письменно утверждавший, что «считает правду своей святыней и никогда не опускается до лжи и обмана»… –  отважный боевой офицер Лермонтов, живший и служивший Отечеству согласно заповеди, что «…жизнь и смерть для офицера/есть клятва верности царю:/клинок – отчизне, Богу – вера,/честь офицера – никому»… – посмертно, почти через полвека после собственной гибели, оказался безбожно опороченным и без зазрения совести оболганным в авторстве упомянутого революционно-политического восьмистишия.

При всей очевидности противозаконного введения в литературоведческий оборот путём внедрения подделки в сокровищницу интеллектуальной собственности М.Ю. Лермонтова – этот вопрос как тема научных исследований – никогда – официальным лермонтоведением не рассматривался. Остаётся лишь изумляться ограниченности интеллектуального видения, инерционной и косной стереотипности мышления, а также – одностороннему развитию творческого потенциала самопровозглашённых корифеев «классического» лермонтоведения. При этом резолюция круглого стола, проведённого в Пятигорске на базе музея-заповедника М.Ю. Лермонтова, – претенциозно требуя финансовой помощи, – в последнем, завершающем абзаце многозначительно гласит: «Участники Круглого стола настаивают на необходимости ознакомления с выводами, сделанными в рамках данного научного мероприятия, при распределении грантов на фундаментальные научные исследования» (стр. 255).

Как показало время, в среде известных лермонтоведов, изрекающих свои научные постулаты как истину в последней инстанции, – на удивление, – совершенно отсутствует какая бы то ни было осведомлённость о существовании юридической науки, именуемой правоведением (юриспруденцией), а также о существовании в Гражданском кодексе Российской Федерации главы «Авторское право», которая регулирует отношения, связанные с созданием и использованием произведений литературы. Круг научных познаний мэтров официального отечественного лермонтоведения, – увы, к глубокому сожалению – не включает также и осведомлённость о том, что сами по себе их историко-филологические и философско-лингвистические умозаключения, которые они считают самодостаточными «доказательствами», – не могут и не должны быть приемлемы отечественным литературоведением в качестве доказательств лермонтовского авторства «немытой России». Не имея юридических познаний, и, тем не менее, авторитетно заявляя, что «Лермонтов не нуждается ни в адвокатах, ни в воинствующих охранителях его патриотизма» (см. там же, стр. 99), эти высокоинтеллектуальные учёные лермонтоведы – даже не догадываются, что в случаях сомнительного авторства (в данном случае относительно «немытой»), их мнения об авторстве какой-либо конкретной личности, основанные на собственных «способностях для проведения научного анализа стихотворного текста» – могут являться лишь вероятностными суждениями на уровне специальных познаний: то есть – лишь предположительно допускающими возможное авторство конкретного лица, но никак не однозначно доказывающими факт самого авторства.

Дело в том, что Авторское право – есть категория исключительно судебно-правовая, а не философская, не историческая, не филологическая и не лингвистическая в частности. Вероятностные выводы сами по себе как таковые, не подтверждаемые доказательствами правового характера, – как известно правоведам (и не известно «классикам» лермонтоведения), – не имеют никакой доказательственной ценности.



4. НО ЕСТЬ И БОЖИЙ СУД…
--------------------------------------

Применительно к нашему времени – автор русофобского пасквиля должен быть привлечён к уголовной ответственности за действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды, совершённые публично, в том числе с использованием средств массовой информации (ст. 282 УК РФ). Само по себе наличие «немытой» в российской литературе под именем М.Ю. Лермонтова – преступно не только как факт подлога: оно преступно также и по своему содержанию, направленному на возбуждение уничижительной ненависти и вражды ко всему русскому. А поскольку стихотворение публикуется под именем Лермонтова, следовательно, «обвиняемый» М.Ю. Лермонтов в соответствии с законом – имеет право на защиту. Первое, чем интересуется следствие и суд – так это наличием алиби у подозреваемого: то есть – наличием обстоятельств, исключающих причастность к инкриминируемому деянию.

К счастью, в вопросе ложного лермонтовского авторства имеется реальная совокупность дореволюционных обстоятельств, напрочь исключающих принадлежность этого политического пасквиля перу классика русской литературы, которые сами по себе и являются неопровержимыми доказательствами абсолютной непричастности Михаила Юрьевича Лермонтова к «немытой России», а именно:

1. Автографом данного восьмистишия лермонтоведение не располагало – никогда, поскольку рука поэта его никогда не создавала: его никто не видел даже издали, не читал, не держал в руках, и никто ни от кого из современников поэта даже не слышал о таком сочинении Лермонтова. П.И. Бартенев, запустивший «утку» о «подлиннике от руки Лермонтова», – сам же и аннигилировал существование автографа.
 
2. Прижизненных списков этого стихотворения, то есть текстов, переписанных руками почитателей поэтического таланта М.Ю. Лермонтова, как это было, например, с «непозволительным» стихотворением «Смерть поэта» в 1837 году, – не существует, как никогда не существовало ни материального воплощения стихотворения на писчей бумаге, ни самого авторства.

3. Каких-либо черновых рукописных набросков М.Ю. Лермонтова на эту тему – не существует также, и не существовало никогда и нигде: ни в последней записной книге в кожаном переплёте, подаренной М.Ю. Лермонтову писателем и другом князем В.Ф. Одоевским 13 апреля 1841 года, куда вошли самые последние двенадцать стихотворений и два наброска; ни в архивах царской жандармерии, возглавляемой А.Х. Бенкендорфом; ни на руках у частных лиц.

4. Не имеется ни воспоминаний, ни рассказов современников поэта о якобы сочинённом М.Ю. Лермонтовым стихотворении о «немытой России», или же о намерении поэта сочинить что-либо подобное. Более того, стихотворение Лермонтова «Смерть поэта» впервые было опубликовано А.И. Герценом в Лондоне в 1856-м году под заголовком «На смерть Пушкина» в альманахе «Полярная звезда на 1856 год» (книга 2, на стр. 31-32) – то есть спустя 15-ть (пятнадцать) лет после гибели М.Ю. Лермонтова. Но никаких следов «немытой России», и даже намёков на неё, на страницах герценовских изданий – вплоть до смерти  Герцена в январе 1870-го года – не существует.

5. Официальное научное лермонтоведение – не знает и никогда не знало:

а) ни конкретную дату,
б) ни временной период,
в) ни мотивы,
г) ни обстоятельства, – сопутствующие сочинению якобы М.Ю. Лермонтовым восьмистишия «Прощай, немытая Россия…». Временем предполагаемого сочинения Лермонтовым «немытой» – в разные периоды  назывались и 1837-ой, и 1840-ой, и, наконец, 1841-й годы. Уверенность и безапелляционность выводов об авторстве М.Ю. Лермонтова строится современным лермонтоведением лишь на догадках, рассуждениях и предположениях специалистов разной гуманитарной направленности под эгидой научных степеней и званий: в действительности – всё надумано, придумано, нафантазировано и взято с потолка.

6. Отечественному лермонтоведению не известно подлинное происхождение самого текста «немытой», впервые появившегося на свет божий в письме П.И. Бартенева весной 1873-го, спустя тридцать два года после гибели Лермонтова. Появившееся «ниоткуда» восьмистишие, авантюрно выданное за лермонтовское, в дальнейшем претерпело не одну доработку в виде правок, беззастенчиво вносимых издателями по своему усмотрению. Официальное отечественное лермонтоведение – занимается научными исследованиями текста из двух строф, окончательно сфабрикованных с четвёртой попытки фальсификаторов. Наличие в общей сложности четырёх редакций текста «немытой» – само по себе было бы невозможно при уверенности в действительном авторстве М.Ю. Лермонтова, что и означает заведомую осведомлённость публикаторов о фальсификационной подделке, намеренно вброшенной в сокровищницу интеллектуальной собственности поэта.

7. Михаил Юрьевич Лермонтов – был настоящим патриотом и храбрым, доблестным офицером, трижды представлявшимся к государственным боевым наградам. Он никогда не входил в число тайных ненавистников самодержавия, любил свою Родину и революционером никогда не был, – что подтверждается отношением государственной царской власти к поэту как при жизни, так и к посмертному чествованию памяти поэта, а именно:

а) Отправленный в 1837-м году в первую Кавказскую ссылку за «непозволительно-дерзкое» стихотворение «Смерть поэта», выражавшее исключительно гражданскую патриотическую позицию, М.Ю. Лермонтов был прощён и возвращён в элитный Лейб-Гвардии гусарский полк императором  Николаем I – исключительно стараниями главы жандармерии: Его Сиятельства графа А.Х. Бенкендорфа, ходатайствовавшего о прощении перед императором за поручика Лермонтова «под особенное личное одолжение». Гражданская и политическая благонадёжность поручика Лермонтова сомнению не подвергалась.

б) В 1871-м году по Высочайшему соизволению Императора Александра II о разрешении повсеместной подписки по всей России был объявлен сбор денежных средств на первый всенародный памятник поэту, установленному 16 августа 1889 года в Пятигорске.

в) В 1883-м году в Санкт-Петербурге директором Николаевского кавалерийского училища графом генералом А.А. Бильдерлингом (1846–1912) был открыт первый в России музей М.Ю. Лермонтова, существующий и по настоящее время.

г) В дореволюционном 1912-м году был открыт музей «Домик Лермонтова» в Пятигорске (ныне «Государственный музей-заповедник М. Ю. Лермонтова»).
 
д) В октябре 1915-го года на предполагаемом месте убийства поэта на северо-западном склоне горы Машук в Пятигорске был открыт обелиск из кисловодского песчаника работы скульптора Б.М. Микешина, ограду к которому выполнили скульпторы В.В. Козлов и Л.А. Дитрих.



5. ЧТО ДЕЛАТЬ
---------------------------------

Ввиду уникальной особенности обозначенной проблемы возникает необходимость более тщательного разъяснения нашей правовой позиции по данному вопросу применительно к действующему законодательству.

Как следует из известной русской пословицы – клин выбивается клином. Другими словами, советское государство – узаконило стихотворение «Прощай, немытая Россия» как подлинно лермонтовское; и государство же, – Российская Федерация, – должно восстановить человеческую, литературную и законную справедливость: дать правовую оценку этой псевдонаучной декларации ложного авторства, устранив русофобскую подделку из сокровищницы интеллектуальной собственности великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова. А если продолжить мысль о том, что клин выбивается клином, то гений Лермонтова ментально не оставил нас без своего участия: «Цвети, великая Россия,/отмытая от грязной лжи!/Пусть дух Твой сущий Божьей силой,/свой правый суд в сей Час свершит./Ты в голубых озёрах Света/тьмой изувеченных – отмой:/не дай чернить им честь Поэта –/не Им написанной строкой!».
Авторское право запрещает плагиат – то есть воровство произведения и присвоение себе прав на литературный труд, принадлежащий перу другого человека, являющегося действительным автором такового (Статья 146 УК РФ. Нарушение авторских и смежных прав). А вот «изнаночного» варианта, – когда знаменитому автору-классику почти через полвека после его гибели подкидывают ничем и никак не мотивированную публикацию чужого русофобского произведения, и он, естественно, этого подлога опровергнуть уже не может, – увы, не предусмотрено: видимо, как абсурдное и противоестественное. Но в действующем законодательстве есть ст.152 п.1 ГК РФ, где сказано, что «по требованию заинтересованных лиц допускается защита чести, достоинства и деловой репутации гражданина и после его смерти». Это положение закона даёт нам, россиянам, право на защиту чести и достоинства опороченного имени поэта, отважного боевого офицера и верного патриота России.
В настоящем случае мы имеем дело с умышленным созданием и публикацией литературного произведения политического характера, ложно выдаваемого за интеллектуальную собственность великого русского поэта М.Ю. Лермонтова. Прижившийся в отечественной культуре литературный подлог «немытой» возможно квалифицировать как литературное мошенничество, безнаказанно использующее имя любимого народом поэта в ключе русофобской ненависти.

Действующая редакция пункта 1-го статьи 1267 ГК РФ (Охрана авторства, имени автора и неприкосновенности произведения после смерти автора) гласит:
«Авторство, имя автора и неприкосновенность произведения охраняются бессрочно».
Согласно комментарию к этой статье – наряду с наследниками и их правопреемниками охрану могут осуществлять иные заинтересованные лица: друзья покойного автора, его ученики, поклонники его творчества и так далее. Поскольку право на сочинения М.Ю. Лермонтова с 1891-го года стало достоянием всего русского общества, – то и сегодня сокровищница авторских произведений М.Ю. Лермонтова принадлежит нашей российской общественности. Следовательно, мы, россияне, и есть – поклонники творчества Михаила Юрьевича Лермонтова, что и даёт нам, нижеподписавшимся в поддержку настоящей Инициативы, право защитить авторские нематериальные права поэта в целях соблюдения неприкосновенности Его интеллектуальной собственности, Его собственного имени, а также предоставляет нам право на защиту Его чести и достоинства от мнимого авторства, порочащего настоящего патриота своей Родины восьмистишием, клеветнически уничижающим Россию.

Поскольку абсолютно и совершенно ничьё – ни личное, ни коллективное мнение, как бы авторитетно оно ни выглядело, – не может сегодня поставить окончательную точку в данном вопросе, представляется, что разрешить этот литературно-правовой казус – практически возможно единственным путём, а именно – путём установления судом юридического факта заведомой ложности авторства М.Ю. Лермонтова касательно восьмистишия «Прощай, немытая Россия» в порядке особого производства в соответствии со ст. 264, п.10 ГПК РФ (Дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение).

Установленная действующим законодательством бессрочность защиты авторских прав для нас означает отсутствие сроков давности, прежде всего, для торжества истины и восстановления справедливости при защите неприкосновенности интеллектуальной собственности М.Ю. Лермонтова. Честь и достоинство русского офицера и дворянина М.Ю. Лермонтова, однозначно воплотившиеся как в 26-летней жизни, так и в Его литературно-поэтическом наследии, взывают о защите от клеветы о якобы сочинённом Им русофобском восьмистишии.

Стихотворение прочно занимает не своё место в сокровищнице лермонтовского поэтического наследия, и давно пришла пора удалить эту литературную подделку из собраний сочинений великого Поэта, снять с Него тяжёлую ношу «главного поэтического чернителя» России, каковым Михаил Юрьевич Лермонтов никогда не был. Торжеству русофобской риторики пора положить конец. Последствия бездействия нашего – чрезвычайно вредны: мы вынуждены, стыдливо пребывая в собственном бессилии – лишь «помалкивать», как бы соглашаясь с якобы правотой многочисленных ненавистников нашей Родины; нам остаётся лишь, беспомощно опуская глаза, замалчивать этот позорный факт, увы, проигрывая врагу в информационной войне по данному вопросу, цель которого – во все века – одна: столкнуть Россию к саморазрушению изнутри, к саморазрушению единой духовности нашего народа, нашего российского общества, нашего Русского Мира.

Представляется, что этот литературно-правовой казус требует конкретного разрешения на высшем государственном уровне федерального значения, что возможно лишь с помощью Президента РФ, который единственный вправе дать президентское поручение Прокуратуре РФ для обращения в Суд РФ с заявлением в порядке особого производства об установлении юридического факта подложного авторства великого русского поэта Михаила Юрьевича Лермонтова в отношении стихотворения «Прощай, немытая Россия» с последующим опровержением этого лже-авторства в средствах массовой информации, а также исключением этого стихотворения из школьной программы обучения по курсу русской литературы.


Дата окончания работы – март месяц, 2026-й год