Нить Надежды Оренбургский пуховый платок

Наследию Руси, земле моей родной,
Где в Орске дом стоял под крышей невысокой,
Жила там бабушка, мой ангел неземной,
Надеждой звали… Образ тот далёкий.

Ей было девяносто с лишним лет,
А руки помнили знакомое уменье:
Она дарила миру белый свет,
Сплетённый в пух, в простое вдохновенье.

Скрипела прялка – древний, добрый звук,
И веретёнце в пальцах танцевало.
Из мягких прядей, из тепла её рук
Рождалось чудо, что зимы начало.

Чесала гребнем, словно гладила волну,
Пушинки лёгкие летели, как снежинки.
Я наблюдала, сидя в тишину,
Как в нить свивались белые тропинки.

Потом на спицах, в кружевной узор,
Ложился пух, послушный и воздушный.
И расцветал на скатерти ковёр —
Оренбургский пуховый платок, радушный.

Он был как иней, как морозный дым,
Как паутинка в летний день погожий.
И каждый узелок был нежностью храним,
И на другой платок совсем не был похожий.

Потом на рынок, в орский гул и гам,
Везла Надежда труд бессонных ночек.
Чтоб кто-то грелся долго по зимам,
Купив её бесценный тот платочек.

Два года нет её. И прялка замерла.
Но в памяти моей – не выцветет картина:
Как бабушка Надежда пряжу напряла,
Вплетая в нить и дочерей, и сына.

И этот пух, что легче облаков,
Он – часть её, он – часть моей России.
Наследие простых, бесхитростных веков,
Что в сердце отзывается с незримой силой.