В сухом остатке

Когда остынет суета дневная,
И город свой зажжёт вечерний свет,
Я у окна сижу, не зажигая
В пустой квартире ламп ушедших лет.

Мне пятьдесят. А может, чуть поболее.
Я не дерусь за призрачный гранит.
И сердце отболело глупой болью —
Той, что по юности в костях звенит.

Мы так спешим набрать побольше веса,
Купить машины, статус, барахло.
Но жизнь — она прозрачна, как завеса,
И всё, что мнилось важным, утекло.

Я видел власть. Я видел блеск металла.
Я сам ломился в запертые двери.
Но лишь теперь душа моя узнала,
Какая глупость — эти все потери.

Ведь подведя итог в сухом остатке,
Когда наступит финишный редут,
Не паспорта, не подписи, не взятки,
А лишь любовь с собою унесут.

Мы уходим голыми из мира,
Оставив здесь и золото, и медь.
И взгляд давно забытого кумира
Не сможет душу сирую согреть.

Я пью свой чай. В окно стучится осень,
Смывает дождь случайные следы.
А небо тихо и безмолвно просит
Успеть испить живительной воды —

Успеть простить, обнять того, кто рядом,
Не тратить дней на зависть и вражду.
И провожая жизнь спокойным взглядом,
Я ни обид, ни почестей не жду.