Гармония рабства

Как часто жизнь огромного народа
с историей, написанной сквозь боль,
зависит от морального урода,
играющего избранного роль.

На трон царя усевшийся случайно,
он мнит себя грядущего творцом,
которому открыты смерти тайны,
поскольку он увенчан был венцом.

Толпа вокруг беснуется от счастья
иметь в вождях такого мудака,
и жаждет крови ближних как причастья,
и носит с ним портретики в руках.

Ей все равно, кто платит за застолье,
пока есть шанс губами осязать
пяту того, кто пьян своею ролью
народец тот гнобить и убивать.

Вой лизоблюдов схож со сладкой песней,
с которой люд, живущий лишь царьком,
считает, что рабом быть точно лестней,
чем за столом свободы игроком.

А вождь и рад тому, что все так славно
в вопросе возведенья новых плах,
где смерд и князь сгибаются на равных
из страха потерять свой вечный страх.

И нет пути иного в этой жизни
для жаждущих тирана колдовства
да пира в виде выпрошенной тризны
по разуму в поступках и словах.

Так и живут - меж казнью и подарком -
урод, народ и их связавший бес,
что смертью наполняет жизни чарку
и душами торгует на развес…