Но возле шлюза воздух был иной

В лесу текла прозрачная река,
Поила луг, дубравы и осины.
Но у подножья серого бугра
Её стеснили брёвнами плотины.

Поставили над руслом крепкий шлюз,
Насыпали высокий вал над бродом.
И сторожу доверили весь груз —
Следить за руслом, уровнем и ходом.

Сначала Бобр служил у той плотины:
Следил за илом, укреплял настил,
Считал притоки, отмели, глубины
И у запруды уровень хранил.

Но вскоре Бобр заметил понемногу,
Что стоит лишь задвижку приподнять —
И можно к хатке собственной дорогу
Большому половодью указать.

— Мне всех нужней, — твердил он неизменно, —
Ведь я один за целый лес в ответ.
Вода достанется всем непременно,
Но раньше срока — извините, нет.

Меж тем редели травы, сохли чащи,
Ручьи терялись в трещинах земли,
А возле маленькой бобровой хатки
Кувшинки в пышной роскоши цвели.

Тогда зверьё сошлось у старой ели:
— Не знает Бобр ни меры, ни добра!
Пускай другой, кому мы шлюз доверим,
Вернёт воде родные берега.

На смену Лис явился — ловок, мил,
С поклоном обходил лесные норы.
Он всем про равноправие твердил
И терпеливо выслушивал укоры.

— Отныне каждый будет напоён! —
Лилась его медовая беседа.
Но вскоре к птичьим гнёздам тайно он
Провёл ручей- к добыче для обеда.

Где Бобр ворчал, Лис улыбался тонко,
Где тот грозил — сей ласково хвалил.
Но речка всё текла к одной сторонке,
И лес по-прежнему без влаги жил.

— Лис слишком хитр! — решили на поляне. —
Нам нужен чистый сердцем господин.
Олень не станет прятать воду в тайне:
Он благороден — шлюз ему вручим!

Олень пришёл, склонив свои рога,
Смущённый оказанною честью:
— Воду верну в иссохшие луга,
И дам воде свободное теченье!

Но возле шлюза воздух был иной:
Оттуда лес казался мелким, дальним.
И тот, кто прежде был самим собой,
Вдруг начинал считать себя здесь главным.

Олень решил, что только он поймёт,
Куда воде разумнее стремиться:
Какой овраг достоин полных вод,
А чья поляна с засухой смирится.

Он повернул поток к своим лугам,
Где мох был мягок, а трава густа,
И объяснял иссохшим берегам:
— Для общего порядка – пустота.

Сменили и Оленя. Был Барсук,
Потом Медведь, Сова, Куница, Цапля.
Менялись голос, шерсть, повадка, звук,
Но шлюз по-прежнему держала лапа.

Один грозил, другой ласкал речами,
Один молчал, другой умел прельщать,
Но каждый, шлюз зажав между когтями,
Пытался русло под себя менять.

И вновь зверьё сходилось у осин:
— Не тот хранитель! Снова обознались!
Нам нужен честный, мудрый господин,
Не тот, кому мы прежде доверялись!

Тогда из мха поднялась Черепаха,
Стряхнула лист, прилипший у спины:
— Вы всякий раз меняете лишь лапу,
Но не устройство шлюза и воды.

Пока одна задвижка держит реку,
Пока один решает за ручьи,
Любой хранитель, от природы честный
Незримо для себя растит клыки.

Не Бобр один способен воду красть,
Не Лис один способен обмануть.
Сам шлюз рождает над рекою власть
И учит русло в сторону тянуть.

Здесь дело не в хвосте, рогах и шкуре,
Не в имени, повадках и речах,
Кто видит лес лишь сверху, от запруды,
Тот вскоре мнит, что лес - в его руках.

Разройте берега. Пустите воду
По разным руслам — к рощам и полям.
Чтоб ни один хранитель сам себе в угоду
Не смог направить воду к личным берегам.

Пусть каждый наблюдает за протокой,
Пусть каждый отвечает за свой брод,
Но вся река — от заводи к истоку —
Ни в чьей отдельной власти не живёт.

Зверьё сперва качало головами:
— Разделишь речку — высохнет она!
Но всё же рыли русла меж корнями,
И вскоре лес омыла синева.

Вода пошла по множеству дорог,
Не спрашивая имени и чина.
Она вошла в иссохший старый лог
И напоила корни у осины.

Прошла сквозь ельник, выбежала в луг,
Умыла мхи, цветы и травы.
И каждый ручеёк питал вокруг
И косогор песчаный, и канавы.

И если где-то высыхал ручей,
Другой к нему спешил издалека.
И лес от множества живых ключей
Пышнее стал, чем в прежние века.

С тех пор смотрителей ещё меняли:
Кто старился, кто службу просто завершал.
Но больше реку целиком не доверяли
Тому, кто всех умнее убеждал.

Им поручали небольшой поток,
Давали срок и круг определённый.
Но всей рекой владеть никто не мог -
Таков был всеми уговор скреплённый.

У старой дамбы мох укрыл колоды,
И створки шлюза обратились в прах.
Река текла по правилам природы,
Сверкая солнцем в утренних волнах.

Она поила всё, что было рядом:
И молодой побег, и старый пень.
Не требовала почестей в награду
И не делила лес на свет и тень.

И лес запомнил истину простую,
Хоть и не высек её никто на пне:
Порой не тот виновен, кто у шлюза,
А то, что шлюз — единственный в реке.

Мораль
Не всякий спор решается заменой,
Не каждый новый сторож — новый путь.
Пока уклад не тронут переменой,
Его привычки снова оживут.

Меняются слова, следы и лица,
Но не меняется природы суть:
Кто общим вправе сам распорядиться,
Тому соблазна… не минуть.

20.07.2026.