Рано или поздно

После гнилого тыканья перстом
В безжалостно дешёвых мясорубках, 
Любой садится за банкетный стол
Своих печальных, мелочных поступков. 

Скатёрка в пятнах пролитых обид
Хранит вино расплёсканных молчаний.
И каждый тост — как приговор, чадит
Их оправданий двойственным звучанием.

Кто нам вчера ещё кричал «держи!»,
Сегодня жрёт за столиком в почёте,
А совесть — тем кто всё же ещё жив,    
Хоть не вошёл в позорные расчёты.

Там все бравады - клятвы палачей,
Их ложь — как дрожжи в тесте, ходит пышно,
А правда, знаем, — горе для очей,
Что выжили в безбожье скоропостижном.

Их праздник — выгребная яма, сор,
Где каждый ложкой черпает до чёрта.            
И даже если ты не ел, не вор,               
Ты всё равно притом - в дерьме по горло.

После огрузлых кабинетных рож,   
Пока буянство в крови загустилось,
Они ползут в передницы вельмож,               
Чтоб там сожрать последнюю невинность.

Их дети с малых лет — печати зла,
Их жёны — вечно верная прислуга,
А честь для них  — грошовая игра,
Что продаётся с молотка по стуку.

Их боги — это золото и тьма,               
Их вера — только страх, что полномочный
Придёт и скажет: «Всё! Тебе – тюрьма!»
По жизни срок деяньем напророчен.

Они не спят — им снится капитал,               
Они не любят — только продаются,
А лица их — как восковой аврал,
Который обустроился на блюдце.

Их суд — лишь зеркало, оно им гадко льстит.
Их жизнь — пустая очередь на свалку.
И даже смерть  — украшенный гранит
С очередным проездом в катафалке.