Последний Костёр

Холодный закат лёг на плечи золой,
Я в этом лесу свой нашёл упокой.
Продрог до костей, до последней черты,
И в сердце моём — царство вечной зимы.
Последний приют, на ладонях смола,
Я высек ту искру, что тлела едва.
Танцуй, язычок, на сухой коре,
Отогрей не ладонь — отогрей в душе.

В мои объятья доверься, смотри,
Я выжгу всю горечь, что прячешь внутри.
Но пламя безжалостно, пламя — не ложь,
Сгоришь, но по-новому утром взойдёшь.
Я — твой Костёр.
Я — и боль, и ответ.
Я — пепел и тьма, и рождение, и свет.

Пляшут тени на соснах, растёт аппетит,
И пламя мне в душу так пристально зрит.
Лица, дороги, клинок у виска —
Всё то, от чего ноет в сердце тоска.
Я больше не прячусь, не спорю, не лгу,
Я бросил в огонь всё, что так берегу.
Ты пламенем выжги былые следы,
От старой дороги меня уведи.

В мои объятья доверься, смотри,
Я выжгу всю горечь, что прячешь внутри.
Но пламя безжалостно, пламя — не ложь,
Сгоришь, но по-новому утром взойдёшь.
Я — твой Костёр.
Я — и боль, и ответ.
Я — пепел и тьма, и рождение, и свет.

Проходит сквозь вены священный ожог,
Смывая следы всех путей и дорог.
Не рвётся, а плавится прошлая жизнь,
И пламя мне шепчет: “Держись… возродись”.

В твои объятья вошла, посмотри,
Сгорела вся горечь, что тлела внутри.
Твоё пламя безжалостно, пламя — не ложь,
Я сгорела, чтоб заново утром взойти.
Ты — мой Костёр.
Ты — и боль, и ответ.
Ты — пепел и тьма, и рождение, и свет.

На углях рассвет разгорается смело,
В груди — тишина, где вчера так болело.
Остался лишь тихий, невидимый жар…
Я — новый рассвет. Я — свой собственный дар.