будь добр ко мне
в окне — не больничный двор,
там облака хлипкий хлопок,
и солнце глядит в упор.
Будь добр ко мне, приятель,
я пламень душой обнял,
я мёртвую тень погладил
и в губы поцеловал.
Я жил, грешным делом, где-то
и шёл я основой снов,
не видел в тоннеле света —
в конце один Гумилёв.
Я падал во тьму, как в жёлоб,
я жаловался, как мог,
что бог мой внутри — тяжёлый,
невыносимый бог.
В прощении ждал прощанья,
забыл я, как голоса,
что камень, рожая камни,
становится меньше сам.
За окнами — лепет липы,
лосиная даль глуши.
Скажи, что я умер, либо
обратное докажи.
И выпусти на дорогу,
в юдоль и даль земли,
к какому, не весть, порогу —
сказать в пустоту: «Свои».
Будь добр ко мне, приятель,
я пламень душой обнял,
я мёртвую тень погладил
и в губы поцеловал.
Свидетельство о публикации №126073107254