Мёртвая Рука

Рассвет был вычеркнут, cгорел, истёрт дотла.
Застыла стрелка на часах из пепла.
Земля, как уголь, добела раскалена,
И тишина, глухая тишина, окрепла.

Ни крика, ни молитвы, ни сирен.
Ни шелеста знамён, ни гула армий.
Лишь ветер носит радиоактивный тлен
По мёртвым городам, пустым и безымянным.

Исчезли те, кто спорил, кто решал,
Кто вёл народы, кто грозил парадом.
Последний президент в последнем бункере молчал,
Последний враг давно стал атомным распадом.

Никто не помнил красных кнопок, кодов, скреп,
Причин и следствий, гнева и гордыни.
Лишь эхо их безумия, как выжженный вертеп,
Зияло в ледяной космической пустыне.

Всё кончено, игра сыграна вничью.
Проигран мир, молчание на троне.
И кажется, что Бог поставил точку бытию,
И Дьявол сгинул в том же общем стоне.

Но глубоко, под толщей мёртвых скал,
В броне гранита, в саркофагах бетона,
Где человечий гений сам себя сковал,
Проснулся страж последнего закона.

Не человек, не плоть, не боль, не страх.
Лишь схема, логика, холодный протокол.
Миллисекунды тока в медных проводах,
Чтоб выполнить священный приговор.

Она не знала, кто был прав, кто виноват.
Ей дела не было до флагов и доктрин.
Ей просто был оставлен главный постулат,
Простой, как смерть: «Когда ты здесь один…».

И датчики, бесстрастные глаза,
Прошили тишину рентгеновским лучом:
Сейсмический удар, вибраций полоса,
Давление упало мир ничем.

Нет связи с пунктом «Альфа», «Гамма», «Цет».
Молчит эфир на всех командных частотах.
Нет жизни, нет сигнала, человека нет.
И значит время, время сеять прах.

И вспыхнул огонёк в глубинах реле,
Беззвучно щёлкнул древний триггер-ключ.
И Система, что века в забвении лелеяли,
Послала в небо свой прощальный луч.

Командная ракета, нерв из стали,
Пронзила стратосферу, мёртвую, как сон,
Неся не гибель нет, её уже раздали,
А лишь последний, безответный стон.

Она летела над сожжённой ойкуменой,
Над шрамами морей, над остовом лесов,
И пела песню гнева и прощенья, неизменно
Рассыпая шифры для последних голосов.

И ей ответил гул, из шахт, промёрзших, стылых,
Из трещин в выжженной и сломанной земле,
Из тех укрытий, что считались вечной силой,
Но стали склепами во всеобъемлющей золе.

Они пошли, лесятки, сотни, тысячи, гроздья.
Последний довод мёртвых мертвецам.
Последние железные забили гвозди,
В пустые небеса, к безликим праотцам.

Не для победы побеждать здесь было некем.
Не для отмщения врага смело волной.
А просто чтоб замкнуть предначертанный цикл,
Исполнить долг перед кромешной тишиной.

Чтоб в дальнем космосе, где звёзды равнодушны,
Узнал случайный и непрошеный пилот,
Что та планета, сгинув в муке душной,
Была разумной, и сама себя убьёт.

Ракета-вестник, выполнив приказ, погасла,
Её сигнал растаял в пустоте.
И на Земле, где всё давно угасло,
Ответом вспыхнул свет в кромешной темноте.

Не зарево пожаров, что уже горели,
Не блеск распада, ставший вечным днём.
А чистое, холодное горенье цели,
Прощальный росчерк огненным пером.

Туда, где больше не было столиц,
Туда, где не было ни городов, ни баз,
Где лишь руины падали ниц,
Летело эхо мертвенных команд и фраз.

Без ненависти, просто алгоритм,
Безжалостно и точно, как часы.
Последний в этом мире страшный ритм,
Отмеривал секунды для пустой красы.

Земля вздохнула, здрогнула в последний раз.
И треснула её остывшая кора.
Железный страж исполнил свой наказ,
Закончилась бесславная игра.

И тишина, густая, как смола.
Такая, что звенит в пустых ушах Вселенной.
Система сделала всё то, что сделать вправе не могла.
И умерла, оставшись неизменной.

Теперь лишь Солнце, равнодушный бог,
Осветит шар, покрытый сажей серой.
И будет вечным памятником тот итог,
Последней логике и запредельной вере.