Глава IХ. Хоть смерть, а пойду вперед

3605 верст на коне в 56 дней.
Из дневника и рассказов поручика Ф. И. Шикуца.

К полудню 4 ноября Шикуц наконец въехал в Минск и нашел казармы 30-й артиллерийской бригады. Подъехав к группе офицеров, стоявших на улице, Шикуц попросил разрешения поставить лошадь в артиллерийскую конюшню в перековать ее. Конечно, было разрешено немедленно и то, и другое. Призрак был поставлен в денник, и батарейному кузнецу были заказаны подковы, с приказом, не ковать без личного присутствия владельца.
Шикуц поехал в гостиницу «Париж», где занял номер и заказал обед. Во время обеда к нему пришли корреспонденты местной газеты «Минский голос» и стали просить его дать им сведения относительно пробега. Шикуц объяснил вкратце, что выехал из города Рыпина 25-го октября, должен быть (проехав через Москву) в Петербурге 25-го ноября, т. е. это расстояние в 2300 верст должно быть пройдено в 30 дней, а затем прямым путем вернуться в г. Рыпин, пройдя 1305 верст в 20 дней.
В конюшне уже ожидал Шикуца кузнец с готовыми подковами. Шикуц пришел в ужас, когда взял их в руки, до того они были тяжелы, но других подков не было и пришлось подковать ими бедного Призрака кругом на винтовые шипы. Шорник в то же время починил оборвавшееся подперсие. В первый раз со дня выезда из г. Рыпина Шикуцу удалось помыться в бане.
5-го ноября. Шикуц с трудом выбрался из гостиницы, где в столь ранний час все спало непробудным сном. Добравшись на извозчике до казарм, Шикуц застал батарею на утренней уборке. Собрав седло, поручик выехал из казарм. Снег и встречный ветер продолжали свое дело. При выезде в поле погода показалась еще хуже. Лошадь неохотно шла вперед и чуть не падала от плотно набивавшегося поминутно в подковы снега, и так плотно, хоть выколачивай его долотом. Очевидно, на быстрое передвижение не было никакой надежды, тем более, что выколачивать снег из подков, превращавший ноги лошади в какие-то неуклюжие тумбы, было нечем. Потом Шикуцу пришло на ум снять правое стремя и, ударяя им по подковам, освобождать их на короткое время от комьев, парализовавших передвижение. «Пройдя верст шесть, — вспоминал Шикуц, — я выехал из леса. В открытом поле хоть помирай, двигаться невозможно. Встречный ветер мокрым снегом залепляет глаза мне и коню. Тут я и молился, и крестился, и даже ругался от горя, а все-таки шаг за шагом подавался вперед». Таким образом добрался к 7-ми часам вечера до местечка Смолевичи, пройдя с 7 часов утра до 7 часов вечера 34 версты, утомив коня более, чем на форсированном стоверстном пробеге».
6-ю ноября. Призрак казался особенно изнуренным вчерашней работой и даже кряхтел. «Голубчик, — сказал своему боевому товарищу Шикуц, — сегодня не легче будет, снегу за ночь навалило и теперь он идет непрерывно, а ехать надо». После обычной уборки и чаепития в обществе радушного капитана Емельянова, приютившего Шикуца на ночь и презентовавшего ему молоток для выбивания снега из подков, последний тронулся в тяжкий путь. «Предполагал я, —говорит Шикуц, —в этот день прибыть в город Борисов, но мне это никак не удалось. Дорога была невыносима: мокрый снег буквально облепил меня с моим жеребцом, и, вероятно, мы с ним походили на гипсовую конную фигуру. В один момент мне даже стало так жутко, что я повернул, было, коня, чтобы вернуться в Смолевичи, но тотчас же устыдился своего малодушия, да жаль было и пройденного в этот ужасный день пути, где каждый шаг стоил такого неимоверного усилия и нервного напряжения. «Все равно», — подумал я, —хоть смерть, а пойду вперед. Ни шагу назад! Перекрестился и повел бедного моего жеребца в поводу».
Таким образом с 8 часов утра до 12 часов дня Шикуц прошел только 7 верст, дойдя до Плиссы, где и заночевал, пожалев своего верного коня. В селе Плиссы население очень бедно, а потому Шикуц насилу мог добыть себе кусок соленой баранины.
«Этот короткий, но утомительный переход, — говорит Шикуц, —«привел моего жеребца в необыкновенно нервное состояние, какое до того времени не наблюдалось. Он дрожал, как в лихорадке, топтался на месте и фыркал, как это бывает с напуганными лошадьми. Через час, впрочем, он пришел в нормальное состояние и принялся за корм. Первым делом моим было пойти к лошади, которая, вполне оправившись, ела сено. Овес 20 фунтов оказался съеденным до зерна. Это обстоятельство меня вполне успокоило, оно красноречиво свидетельствовало о здоровии лошади — следовательно, и о возможности на утро продолжать путь».

Продолжение следует.

Вестник русской конницы №6. 1910 г. Дм. Мясоедов.

[https://vk.com/wall-235147300_635|3605 верст на коне в 56 дней. Часть I]
[https://vk.com/wall-235147300_641|3605 верст на коне в 56 дней. Часть II]
[https://vk.com/wall-235147300_654|3605 верст на коне в 56 дней. Часть III]
[https://vk.ru/wall-235147300_666|3605 верст на коне в 56 дней. Часть IV]
[https://vk.ru/wall-235147300_687|3605 верст на коне в 56 дней. Часть V]
[https://vk.ru/wall-235147300_697|3605 верст на коне в 56 дней. Часть VI]
[https://vk.ru/wall-235147300_704|3605 верст на коне в 56 дней. Часть VII]
[https://vk.ru/wall-235147300_710|3605 верст на коне в 56 дней. Часть VIII]

#Шикуц #Лошадь #Призрак #Петербург #Пробег #Поручик #Конный #Спорт #Минск #Кавалерия #Борисов #Смолевичи

[id424158046|Александр Костерев]
[https://vk.com/club235147300|Колымага]