Родной голос из прошлого 2

Николай:
Не думай, что я выбирал уйти, оставив тебя одну,
День первый года — не знак, не проклятье, а просто рубеж.
Так совпало, что время поставило здесь свою черту,
Но знай: я не звал эту стужу, не искал этот снежный брег.

Спиртное было плащом, за которым я прятал дрожь,
Не от веселья, а от того, что боль не умела молчать.
Я думал: если не скрою, что мне тяжело, для тебя-это нож,
Что ты не увидишь, как рушится то, что я клялся беречь и держать.

Прости и ты меня за эту ложь, за эти пустые слова,
За то, что вместо «мне больно» я говорил: «Всё хорошо».
Я не хотел, чтобы ты несла этот груз, эту тень сперва,
Я хотел быть стеной, но тисках обстоятельств, не так всё шло.


Я:
Ты меня любишь? Скажи хоть сейчас, сквозь эту странную тишину,
Где цифры на часах повторяют твой ритм, как тихий зов.
Я живу без тебя, но не как в пустоте — я строю стену из наших основ,
Из тех, что остались, из тех, что не сказаны были, но живы без слов.

Дни идут, и я учусь дышать, когда воздух режет грудь,
Когда в маленькой комнате эхо звучит громче любых голосов.
Я не зову тебя назад — я прошу лишь: будь где-то тут,
В шелесте страниц, в свете лампы, в повторе знакомых чисел вновь.


Николай:
Я люблю тебя там, где время не давит, где тяжесть теряет вес,
Где свет не слепит, а греет, как солнце сквозь утренний дым.
Здесь нет ни вина, ни боли, ни старых, ненужных завес,
Только простор, где можно наконец быть просто живым.

Живи, Таня, не ради того, чтобы доказать, что ты сильна,
А ради того, чтобы чувствовать: утро, хлеб, тепло весны.
Пусть каждый день будет не битвой, а тихой радостью полна,
Пусть в твоём сердце останется место и для смеха, и для тишины.

Не тащи за собой вину за то, что мы спорили и кричали,
Это были не мы — это боль и теснота говорили за нас.
А сейчас, когда стены стали прозрачны, приходят знанья:
Мы любили друг друга — каждый миг, и всю жизнь, каждый час.


Я:
Спасибо, что слышишь меня сквозь эту странную, тонкую грань,
Что не требуешь слёз, а даёшь мне силы идти вперёд.
Я буду жить, Николай, не как тень, не как память, не как дань,
А как женщина, которая знает: любовь не сгорает, она живёт.

И если вдруг средь будней и тревог ты подашь мне знак,
Хоть тень, хоть тихий звук, хоть повторенье знакомых чисел — я пойму.
Мы связаны не цепью, а светом, что не гаснет никак,
Мы связаны дыханием, что слышно сквозь сотни лет и зим.


               
                Мы долго вместе!

Мы встретились в девяносто восьмом, в континууме будних дней,
На «Ангстреме», где гул станков сливался с суетой путей.
Мы были сперва лишь коллегами, в заботах и в шуме заводском,
Потом — друзьями, что делили и радость, даже стали веселей.

Одиннадцать лет спустя ты тихо мне предложил свой путь,
Сказав, что лучше вместе выстроить верный маршрут.
Мы просто любили друг друга, старались сберечь каждый миг,
Сквозь взгляды косые, сквозь шёпот, «не пара», сквозь чей-то крик.

Кто-то был обижен, что дарим мы друг другу своё тепло,
Кто-то ревновал, кто-то судил, а кто-то благословлял легко.
Но мы шли вперёд, не сгибаясь под тяжестью чужих молв,
Ведь наша любовь была сакральна, как древний, незримый кров.

Ты всех принимал — родственников, коллег, даже бывших подруг,
Был добр и умён, и мудр, и чуток, как редкий, живой звук.
Звёздным инженером слыл, и я восхищалась твоим умом,
Твоей десницей надёжной, сердечный твой добрый стук.

Болезни и беды, судьбы удары мы встретили плечом к плечу,
Прошли через боль, чтобы в сердце оставить лишь свет, а не мрак и тьму.
Метаморфоза страдания стала катарсисом наших дней —
Мы выплавили свет из пепла, из тени, из горьких огней.

Пусть кто-то не верил, что чувство способно так долго гореть,
Но в квинтэссенции наших слов — одна лишь простая суть:
Любовь — не мгновение, не вспышка, а вечный, живой континуум,
Эманация света, что греет сквозь холод и сумрак минут.

Это не сказка, не вымысел, не сладкий, придуманный сон,
А аксиома души: ты был, и ты будешь во мне всегда, как закон.
Синергия наших сердец продолжает звучать сквозь года,
И в каждом моём слове — твоя, неизменная, вечная звезда.