Моему покойному супругу Николаю Балакиреву

В Новом Иерусалиме, где звон плывёт,
Мы шли с тобой, мой добрый Николай,
И слушали  звучанье, по небесам как  купол бьёт,
Нашли в той Истре мы тропинку невзначай.

И на табличках ты всё-всё читал,
Ты изучал, историк мой, про всё и  всех,
И всех святых, и патриархов знал,
Мой самый близкий, умный человек.
Мы ставили свечу к свече, к иконе,
И кажется, не пропустили лика мы ни одного с тобой.
Мы не спеша шли и в торжественном поклоне,
Но слёзы у меня текли из глаз, рекой.

Я плакала совсем не от мирских обид,
От счастья — нет. Стена меж нами вырастала,
Мой плач: что заберёт тебя наш Бог, чутьём возник,
Останется со мной твой прах и памятником встанет.
Вот и забрал! Ах, Николай, где ты, в какой
Обители? Иль в той Иерусалимской синеве,
Где мы бродили и гуляли в августе златом,
Или недалеко, в Москве? Ты  где?

Скучаю ли? Да разве ж это слово?
В пустом колодце, в сердце тишина,
Всё падает из рук, как камень, и сурово
И эхо: "Какой ты для него была? И ты сестра?
Для путешествия попутчик? Или той,
Что тайною была с тобой  необычайной?"
Кем я была? Не знаю. Может быть женой?
Иль той, что не раскрыта в помыслах, случайной?

Но чувствую: ты жив, не здесь, не там,
Когда я вспоминаю Новый Град,
И Новый  год, когда твой дух шёл по плечам
Моим, твой смелый шаг, твой взгляд!
Ты улыбнёшься, знаю наперёд,
И всё простил бы мне, как встарь,
Своей улыбкой, что морщины шьёт,
Но как жить без тебя в мой календарь?

Листая дни, где нет тебя, скажи,
Молчишь, лишь слышен колокольный звон,
Как прорасти, скажи, сквозь рубежи,
Которые плывут, как долгий вещий сон?
В нём голос твой, и в нём твои шаги,
Разлуки вечной, но на краткий миг,
Я помню и твои всепомогающие руки,
Сведённые, чтоб этот мир возник!