Памяти альпинистки Н. Наговицыной

Ещё фитиль сознанья не до конца прикручен,
и есть лимит мгновений здесь, в стылой тишине.
А в мстительном соседстве - лишь ледяные кручи,
лишь ледяные кручи - с судьбой наедине.

Сквозь щель палатки ветхой виднелся дрон кружащий -
и судороги вздохов терзали лёгких тьму…
Посол людской заботы, напрасный вестник счастья -
полёт твой деловитый теперь уж ни к чему.

Ледник, известный миру, в сверканьи эпатажном
навесил над палаткой опасный козырёк;
но это всё не важно; уже совсем не важно…
И гаснущей лампадкой мятётся жизни ток.

Всё - горы, тело, разум - в недвижии постылом,
но стон подбитой птицей слетит к исходу дня:
«Я вас любила, горы, я вас боготворила!
так будьте ж милосердны - не мучайте меня!»

О, небо Кыргызстана! От звёзд искристых свЕтло -
стараешься утешить, пытаешься обнять…
К тебе теперь я ближе, чем ко всему на свете…
Но Боже, милый Боже, как страшно умирать!

Быть может, кто-то дальний, в тепле своей кровати
вдруг вспомнит, вздрогнет, охнет, не в силах мирно спать;
но всё уже не важно, и всё уже не кстати;
О , Боже, милый Боже, как страшно умирать…