Человек Войны

Вы думаете, что технологии меняют суть войны, но они меняют лишь радиус разлёта человеческой плоти, я убивал задолго до того, как вы придумали слово «грех». Мой первый шрам от кремнёвого наконечника, застрявшего между рёбер, когда мы сошлись с другим племем стенка на стенку из-за туши мамонта в обледенелой долине. Мой последний шрам выжженное плазмой плечо, которое теперь заменяет титановый протез с нейроприводом. Между этими двумя ранами лежат тысячи лет, и все эти тысячи лет я не отдыхал ни единого дня. Камень, бронза, сталь, порох, атом, плазма я менял оружие, но никогда не менял ремесло.
Эпоха камня и бронзы: Лицом к лицу.
В самом начале всё было честно, война пахла сырой землёй, потом и диким, животным страхом. Мы знали в лицо каждого, кого лишали жизни, я помню, как тяжело опускается каменный топор на чужой череп этот глухой, влажный треск ни с чем не перепутать. Мы дрались за пещеру, за огонь, за кусок сырого мяса, это была чистая ярость выживания.
Потом вы изобрели металл и строй, я стоял в греческой фаланге под Троей, притиснутый щитом к товарищу, задыхаясь от пыли и глядя на стрелы, затмившие солнце. Я шагал в легионах Рима, выкашивая галльские племена, и рубил мечом в степях под знамёнами Чингисхана. Тогда нам казалось, что мы несём цивилизацию, порядок или волю богов. Но когда под копытами коней хрустят кости, а великие города превращаются в пепелища, богами там и не пахнет, пахнет гарью и гниющими трупами.
Век пороха и окопов: Конвейер смерти.
Когда появился порох, война потеряла остатки благородства, она стала массовой, глупой и оглушительной. Больше не нужно было учиться владеть мечом годами достаточно было дать крестьянину мушкет, и он мог убить рыцаря с сотни шагов. Я помню Ватерлоо и Бородино, помню, как земля дрожала от пушечного гула, а дым был таким густым, что солнце казалось каплей крови. Но настоящий ад начался в двадцатом веке, когда вы превратили убийство в промышленный конвейер. Грязь, вши и хлорный газ в окопах Первой мировой под Ипром, где люди харкали собственными лёгкими. Ледяной кошмар Сталинграда, где мы зубами вырывали каждый метр разрушенного дома. А потом ослепительная вспышка над Хиросимой, тода я впервые испугался, не за себя, я-то бессмертен. Я испугался, что вы, смертные, наконец-то нашли способ уничтожить эту планету под моими ногами.
Цифровой шторм и звёздный пепел: Безликая бойня.
Но вы выжили, и просто перенесли бойню на новый уровень. Сначала война стала стерильной, в двадцать первом веке я сидел в подземном бункере, пил кофе и кликал мышкой, отправляя беспилотники взрывать цели на другом конце земли. Кровь на экранах казалась пикселями, но умирали наперекор всему по-настоящему.
А посмотри, где я сейчас, мы на орбите колонизированного ледяного гиганта в глубоком космосе. Мой тактический шлем транслирует миллионы терабайт данных прямо в зрительную кору, вокруг меня экзоскелеты, боевые дроны с искусственным интеллектом, рельсотроны и орбитальные бомбардировки, способные за секунду испарить мегаполис. Мы десантируемся на поверхность чужого мира, чтобы выжигать квантовым оружием клонированных солдат, выращенных в инкубаторах. И всё ради чего? Ради контроля над залежами редкого газа.
Итог вечности.
Знаете, что самое жуткое за все эти тысячи лет? Дубина дикаря превратилась в кинетическое оружие судного дня, копьё стало лазерным лучом. Но мотивы? Мотивы не изменились ни на йоту. Вы убиваете из-за страха, жадности, гордыни, из-за куска земли, нефти или редкого минерала. Меняются только декорации и скорость, с которой вы способны превратить живое в мёртвое я хоронил империи, я видел, как целые цивилизации стирались из истории. И каждый раз, когда звучит приказ к новой атаке, я закрываю глаза и снова слышу тот первобытный, дикий крик у костра. Человечество так и не вышло из той тёмной пещеры, мы просто научились взрывать звёзды вместо того, чтобы греться у огня, и пока жив хотя бы один из вас, моя война никогда не закончится...