Сбежавшее дитя

Однажды в райских кущах сада
Под перекаты звонких птиц
Скучал в тени Ангел заката.
С небес смотрел он грустно вниз.

"Спуститься к людям - вот веселье!" -
Он размышлял который век.
Решил устроить новоселье,
И вот... теперь он человек!

Оставил Ангел нимб на небе
И стал бессильным в тот же миг.
Теперь нуждался так же в хлебе,
Он чувство голода постиг.

Что делать? Размышляет Ангел,
Не в силах пищу сотворить.
Но вспомнил, что гласил Архангел,
Решил у смертных попросить.

Найдя дорогу в шумный город,
Он устремился в его глубь.
Сильнее становился голод,
Хотел поесть он что-нибудь.

Огромный рынок с разносолом
Его на запах приманил,
И, заклиная Божьим словом,
Он у людей еды просил.

Но люди, видя оборванца,
Крича, махали кулаком.
Ему велели убираться,
Пока не выперли силком.

Спускалась ночь и холодало.
Наш Ангел до костей продрог,
И сил осталось очень мало.
Как смертный тут же занемог.

В бреду он на постой просился,
Но закрывали всюду дверь.
Он Господу в слезах взмолился,
Не зная, как же быть теперь.

Но нет ответа с небосвода.
Оттуда смертным тишина.
Теперь он - часть людского рода,
Теперь одна у них судьба.

Вдруг страх сменился лютым гневом,
Возненавидел он людей.
И всё, что есть вокруг, под небом,
Желал испепелить скорей.

Лишь крылья у него остались,
И он решил их распахнуть,
Чтоб люди в страхе извинялись,
Дав пищу, кров какой-нибудь.

Но с треском замысел разбился
О злость и жадность тех людей.
Слезами Ангел вновь умылся
От глупости своих идей.

В него теперь кидали камни,
Кричали в след, что он урод.
Шрам на его лице отметил,
Какой бывает злой народ.

Из града убежав подальше,
Он проклинал весь род людской.
Когда-то был наивным Ангел,
Сейчас же стал он адски злой.

Бредя по выжженной дороге,
Теряя веру в чудеса,
С трудом передвигал он ноги.
Вслух проклинал и Небеса.

Но мысли тяжкие прервали
Ужасный рык и плач людей.
Там у дороги разрывали
Псы нищих маленьких детей.

Хоть Ангел всех и ненавидел,
Но сердце есть теперь в груди.
Оно вдруг сжалось, и обиды
В момент остались позади.

Раскинув крылья свои шире,
Он устремился им помочь.
Хоть мелким стал в земном он мире,
Но псов сумел откинуть прочь.

Поднёс он руки к хладным жертвам,
Пытаясь вновь их оживить.
Но как он только не старался,
Не мог он чуда сотворить.

Упал, рыдает бедный Ангел,
Но только вовсе не со зла.
И запах крови очень яркий
Вот-вот сведёт его с ума.

Плач приглушил его страданья.
Раздался снова плач детей!
Которых спас он на досуге,
Недопустивши их смертей.

Вдруг грянул гром, всё небо плачет
За всех измученных людей.
Да разве может быть иначе,
Когда вокруг столько смертей?

И вновь сгодились ему крылья,
Он от дождя укрыл детей.
Всех презирая раньше сильно,
Теперь он к людям стал добрей.

Отвёл он выживших в деревню
И собирался уходить,
Но человек его окликнул,
Решил за помощь отплатить.

Остался Ангел в том посёлке,
И много лет он там прожил,
Как вновь голодный, бренный путник
Сквозь ту деревню проходил.

Он тоже попросил покушать,
Возможно, переночевать,
Истории хотел послушать,
Если кто может рассказать.

"Конечно, старец! Будь, как дома!" -
Сказали Ангела уста.
"Садись поешь, а я уж молвлю,
Как жизнь бывает непроста..."

И Ангел ведал всё, как было.
Не стал он ничего скрывать.
Вина тогда его накрыла,
Что не успел Отцу сказать...

А путник слушал его молча,
Ни разу и не возразив,
Лишь только взглядом добрым, нежным
Его ответно наградив.

Когда рассказ закончил Ангел,
Пытливо путник тот спросил:
"Возненавидел ли ты смертных,
Или простил и полюбил?"

"Я с разными встречался, старец...
Не всех, но всё же их люблю...
Теперь я больше не скиталец,
И здесь я счастливо живу.

Лишь гложет, что Отец не знает,
Как я из дома убежал.
Надеюсь, что Он понимает,
Ведь зла я вовсе не желал..."

И молвил путник: "Несомненно!
Ведь Он тебя всегда любил!
Из сада ты сбежал не первый.
Так будь же счастлив, Уриил!"

Услышав истинное имя,
Он повернулся весь в слезах,
Но место старика остыло...
Исчез с улыбкой на устах.

Упал тот Ангел на колени
И о прощении просил.
Сказал о том, как благодарен
И как Его всегда любил.

Никто путей Его не знает,
И план Его неоспорим.
Теперь тот Ангел понимает,
Что на Земле он не один.

А сколько бродит их по свету,
Даря другим своё тепло,
Любя людей, как по завету,
Уже не ведает никто...