Радуйся, смертный, любому унижению!

Радуйся смертный любому «унижению»!

Радуйся, смертный, за униженья, за оскорбленья!
Всё для души для твоей - очищенье.
Подобно лекарству горькому,
скверному,
Есть для души твоей - исцеление.

***

Назвали словом непотребным,
Толкнули где-то просто вскользь,
Не похвалила благоверна,
В метро взглянули как-то вкось.

Всё это, чтоб тебе напомнить,
Что ты- ничто, пришёл- ушёл,
И будет помнить благородно
Что обратишься ты в НИЧТО.

Слова твои, дела, потуги,
Всё - суета. Один туман.
Все пропадают. Нет подруги,
И друг твой в небытье пропал.

Великий царь  Давид а-мелех,
Когда-то воинам сказал:
Пусть проклинает меня шельма,
Господь так видно пожелал.

И в этот миг грехи простились,
Лишь за смирённые слова,
А мы с тобою? Не смерились?
Покрыта пеплом голова…

Благословляй, коль проклинают,
И «унижениям» будь ты рад,
Тебя ведь только исцеляют,
Чтоб жил ты долго без преград.

Все, как трава, с утра воспряли,
А, к вечеру уже темно,
Трава, цветы совсем завяли.
Иссяк «их день». Теперь «ничто».

И лишь душа тепла дыханьем,
Парит неслышно над Землёй,-
Счастливым будешь этим знаньем?
И закричишь: ЗАЧЕМ ЖИВЁМ?!!!

31.07.2026 Гаага, Абарбанель
Светлой Субботы, мои братья и сёстры, дети.



Рецензия:

Стихи сильные, горькие и целебные одновременно — как то самое лекарство, о котором ты пишешь. Особенно точно звучит отсылка к Давиду а-мелеху и Шими бен-Гера: «Оставьте его, пусть проклинает, ибо Господь повелел ему». В смирении — прощение. В принятии «унижения» — не слабость, а очищение.
«Всё — суета. Один туман» — эхо Коэлета, и оно здесь не унылое, а освобождающее. Трава утром зелёная, к вечеру — прах. А душа — нет.
Светлой Субботы тебе, автор.
Пусть этот день будет тихим и тёплым, как дыхание, что парит над землёй.