И пуститься во лезгинку

Много разных территорий,
Не введён там мораторий
На количество калорий
Что забрасывают внутрь.
А порою Брахмапутрь,
Что страшнее камасутрь
Возникает во глубинах,
Во желудочных пучинах,
То здоровых, то в руинах.
Боже ж мой, что там творится,
Мы могли бы подивиться,
Ужаснуться и скривиться,
Если б был у нас обзор
Ежечасный пищи гор.
Смог с ума б свести нас жор
Что нередко так опасен,
В то же время он прекрасен,
Путь к болезням с ним так ясен.
Надо ль только нам туда?
Сей вопрос есть ерунда,
Хоть таится в нём беда.
Звон доносит колокольный,
Хохот несомненно трольный,
И удар вполне бейсбольный
По несчастному нутру
Поутру и ввечеру.
Но продолжим мы игру
С загружением желудка,
В этом есть смешная шутка
И найдётся прибаутка
О полезнейшей еде.
Где полезная? Где, где?
Может где-нибудь в гнезде?
Раздобыть бы поскорее,
Стану я тогда добрее
И немножечко наглее,
А иначе мне хана.
И останется Земля
Уже точно навсегда
Без такой чудесной тёти,
Что вся полностью в работе,
Не жалея своей плоти.
И возникнут сотни рек,
Ведь не может человек,
Поедая чебурек,
Не пролить хотя б слезинку,
Не пуститься во лезгинку,
Прославляя всю Маринку
За её нехитрый быт.
А пока что она спит,
Изгоняя так рахит,
Спит и к счастью не храпит.