Психоанализ

Лохматый пес у будки на цепи
Скучал, но бдел, следя за обстановкой,
И зубы его острые могли
Порвать любого быстро, споро, ловко.
А сторожил он свой тенистый двор,
Кирпичный дом, и клумбу, и дорожку...
Вдруг, села белая ворона на забор,
А сквозь штакетник прошмыгнула кошка.
- Что здесь забыли? - прорычал вопрос.
Сей грозный рык взъерошил шерсть на кошке.
- Ах, милый друг, к чему этот допрос?
Ты, правда, злишься или понарошку?
Не стыдно слабой даме угрожать?...
Уселась кошка где-то в отдаленьи -
Там, где суровый страж не мог достать,
И принялась лизаться от волненья.
- Неужто в гости нам нельзя зайти,
Проведать, новостями поделиться?
Нас пожалей, устали мы в пути...
Ну, кто же думал, что ты будешь злиться?
Ворона по забору взад-вперед
Придумала расхаживать вальяжно,
Сказала: "Если б знала наперед"...
И каркнула обижено протяжно.
- Я вас не звал! - Пролаял снова пес.-
Ах, если б цепь была бы подлиннее...
В недобрый час вас черт сюда принес.
- Я говорила, это глупая затея... -
С вороной кошка продолжала спор.-
Он невоспитан, груб, недружелюбен.
Ну, как вести с такими разговор?
Не зря же с ним так поступили люди?
- Да, люди строго спрашивают с нас. -
Кивнула кошке белая подруга.-
Мне тоже доставалось и не раз,
Да и тебе порой бывало туго.
- Судьба моя кошачья нелегка.-
Вздохнула кошка, и воспоминанья
Нахлынули, как бурная река,
От самого рожденья до изгнанья.
- Я так старалась для своей хозяйки:
Таскала ей мышей и воробьев.
Но кроме вечного: А ну-ка кыш под лавку!
Иных ни разу не слыхала слов.
Я так ласкалась, вон из кожи лезла,
Чтоб холод в сердце черством растопить.
Мои не оправдалися надежды,
И стали забывать меня кормить.
Меня кидали, будто я - игрушка,
Хватали, тискали и дергали за хвост,
И веником грозила мне старушка,
А по ковру за мною бегал пылесос.
Мне так хотелось чуточку вниманья,
Постельку, когтеточку и лоток.
Но не нашла с людьми я пониманья,
У них не выпросишь паршивой шерсти клок.
Мне не купили двухэтажный домик -
Такой, как у соседского кота.
А в ванной задыхалась я от вони
Той гадости, чем мылили меня.
И я боролась, все рвала когтями:
Обои, шторы, руки дикарей.
Меня кормили жалкими костями
И не давали пригласить гостей.
И не пускали ночью на свиданья,
И даже песни не давали петь.
Такой жестокости не вижу оправданья.
Ах, чем так жить, так лучше умереть.
- Кошачья жизнь - не сахар, я согласна,-
Глубокомысленно ворона изрекла. -
Но быть вороной более опасно,
В особенности белою, как я.
Мальчишки всюду целят из рогаток,
 Сородичи отчаянно клюют,
А я люблю, чтоб был во всем порядок.
Люблю опрятность, сытость и уют.
- А кто вчера копался на помойке
У супермаркета? - заметил мрачно пес.-
А там уже неделю запах стойкий,
Что даже люди зажимают нос.
- Собака, ты хоть каплю представляешь,
Насколько ценен плесневелый сыр?
В деликатесах ты не понимаешь,
А для аристократа – это  пир.
- Он деревенщина, - заметила подруга,
Лизнув свой совершенный коготок, -
А до таких всегда доходит туго,
Но он не виноват, что недалек...
Поговорим за жизнь. Ворона - птица...
Как это выразить?... Чрезмерно велика.
А клюв такой - пробьет и черепицу...
А когти - понадежнее крюка.
- Да, я такая, я - велика, но несчастна.
И очевидное не стану отрицать. -
Потупилась ворона безучастно. - 
Привыкли все ворону порицать.
И что бы где бы только ни случилось,
Во всем всегда винят одних ворон.
Но в чем виновны мы, скажи на милость?
За что нас отовсюду гонят вон?
Ведь стоит лишь кому-нибудь споткнуться,
Разбить коленку, банку уронить...
Уж крикнуть: "Кар"- нельзя. Велят заткнуться.
Накаркала... И, ну, давай, бранить.
И даже откровенные раззявы,
С открытым ртом застывшие столбом,
Они не просто так словили "зяву",
В своих проблемах обвинят ворон.
Зачем такими стаями летаем,
Что за минуту нас не сосчитать?
Как будто мы считать нас заставляем,
Поменьше надо в облаках витать!
И сравнивают нас с кем ни попало:
Вот, налетели, точно воронье!
Порою, да, бывает нас немало,
Но повод это ли - хвататься за ружье?
Мы инспектируем контейнеры и свалки
И пробуем на прочность провода.
А люди в нас швыряют камни, палки,
Но быть всегда собой от клюва до хвоста,
Никто не может запретить вороне.
Мы - племя вольное! Свобода нам важна.
Мой белый цвет пера на общем фоне...
Ворон обычных много, я - одна.
Но речь вороны пса не вдохновила,
Он лапой лишь за ухом почесал,
(Его  желудок голодом сводило),
Вздохнул и так мечтательно сказал:
- Нет ничего чудесней свежей кости,
Разгрызенной в гостиной на ковре,
Пока в прихожей суетились гости,
Я, как султан, обедал в тишине.
Как царь, я повалялся на диване,
Порвал подушку, разбросал весь пух.
Побрызгал на белье, что мокло в ванне,
Оно мой очень раздражало нюх.
Смахнул с комода вазу, пару чашек
Я уронил случайно на паркет.
Но кучу битых в панике стекляшек
Я закопал с подушкой под буфет.
А чайник от сервиза я не трогал.
Его разбил свалившийся карниз.
И видит бог, я лишь хотел немного
Веревочку с бубенчиком погрызть.
Я затащил под кресло всю портьеру
И от расстройства телефон сжевал.
Но вы не думайте, во всем я знаю меру:
Жевать хозяйкин зонтик я не стал.
Ведь я примерный пес, я помогаю
Хозяевам распутать провода.
А если лишний штепсель отгрызаю,
То это, право, не моя вина.
Подумаешь, ни телек, ни тарелку
К розетке ни за что не подключить,
Посердятся дня три или недельку.
(Без "Еврокубка" тоже можно жить).
Зато уверен, мне дадут награду,
Быть может не сегодня, а тогда,
Когда придут бумажки на квартплату,
Придут за электричество счета.
Я все убрал, я тщательно припрятал
(От глаз долой, подальше от греха)
Ошмётки проводов, костюм помятый,
(Упавший с вешалки на бедного меня).
Я заслонил бардак спиной могучей,
Костей осколки спрятал под ковер,
(Там набралась огромная их куча)
И уши навострил на коридор.
И огляделся, вроде все в порядке.
Карниз не поместился под диван...
Но побежал к двери я без оглядки,
Прислушавшись к уверенным шагам.
Состроил вид скучающий и ленный
Несчастного измученного пса -
Такой, чтоб стало ясно непременно:
В том, что случилось не моя вина.
Когда пришел любимый мой хозяин,
Выписывал хвостом я кренделя.
Но взгляд его стал холоднее стали.
Неужто все ж подумал на меня?
Я был в смятеньи: он мне не поверил!
Мой взор невинный, слезы на глазах...
Сам виноват. Квартиру мне доверил,
А я всегда стесняюсь при гостях...
Весь вечер то старался раствориться,
Стать незаметным маленьким щенком,
То начинал вокруг хозяев виться,
То прятался под праздничным столом.
Но только лишь хозяева и гости,
Забыв меня, шагнули за порог,
Я отыскал припрятанные кости
И сдерживать себя уже не мог.
Где справедливость? Вот скажи, ворона,
За что меня побили поводком?
Ведь был я не один в тот вечер дома,
А с канарейкой в клетке под окном!
Теперь вот незаслуженно наказан,
На цепь посажен и всего лишен.
Из-за пустячной, в общем-то, проказы...
Я возмущен, я очень возмущен.
- Сам виноват! - Мурлыкнула соседка. -
Простых вещей не можешь ты понять,
Настолько глуп. Всему виною - клетка!
Из клетки птичку надо бы… достать...
А впрочем, милый, поздно сокрушаться.
Старайся впредь вести себя умней,
И если зубы вновь начнут чесаться,
Ты трогай вещи лишь чужих людей.
Полай на птичек и на почтальона.
На дерево его ты загони.
Когда хозяин выскочит из дома,
Уж точно похвалою одарит!
- Уж ты научишь! - Каркнула ворона.-
Лишь кошка может дать такой совет.
Хозяин тебя выгонит из дома,
И будешь ты бездомным много лет.
Послушай, чтоб свою вину загладить,
Почаще лай на кошек и котов.
Они всегда стараются подгадить,
Что тут поделать, нрав у них таков.
- Как смеешь ты ему давать советы?
Ты, дичь облезлая, а ну, иди сюда!
А ты не слушай подлые наветы,
От этих птиц всегда одна беда.
Ворона тебя точно облапошит,
Наивный пес, посаженный на цепь.
Наверняка стащить чего-то хочет,
Присвоить, свистнуть, умыкнуть, спереть!
- Ах, так?! - ворона встрепенулась
И ястребом спикировала вниз,
Но кошка очень ловко увернулась. -
Куда же ты? Иди сюда, кис-кис...
Оторопело пес смотрел на драку.
Где кошка, где ворона - не понять.
И был ли смысл ему идти в атаку?
Себе дороже фурий разнимать.
Завороженный видом небывалым
Застыл как неподвижный монумент.
И дело оставалось лишь за малым:
Не упустить ответственный момент...

Туда-сюда катался пестрый ком,
Распался ненадолго под крыльцом,
И снова прокатился до забора,
Серьезная, видать, случилась ссора.
Мгновенье. Опустел тенистый двор.
Трясется лишь от хохота забор.
А пес от удивленья в лужу сел:
Увидев совершенный беспредел.
Напрасно ждать сочувствия от дам,
Тем более что виноват он сам.
Да, развели его как дурачка
И связку рыбы стибрили с крючка.

На этом свете много что бывает.
Мораль так просто выразить в словах:
Коварство дам порой границ не знает,
Неважно кто они - блондинки иль в мехах.