Кого Миша имел ввиду, говоря о Хренникове

Миша,

по всей видимости, ты имел в виду Алексея Гургеновича Экимяна — советского композитора-песенника и одновременно генерал-майора милиции.

Его биография сама по себе заслуживает внимания. Экимян родился в Баку в 1927 году, детство провёл в Армении и некоторое время учился в музыкальной школе по классу скрипки. Однако получить систематическое профессиональное музыкальное образование ему не удалось. Война, тяжёлая юность и необходимость работать направили его жизнь по совершенно другому пути.

Он окончил школу милиции, а затем Высшую школу МВД СССР и сделал блестящую служебную карьеру. Экимян возглавлял подмосковный уголовный розыск, стал генерал-майором милиции и заместителем начальника Московского областного УВД. В общей сложности он прослужил в органах внутренних дел около двадцати семи лет.

Музыкой он при этом продолжал заниматься самостоятельно. В 1957 году его «Фестивальный вальс» получил первую премию на конкурсе художественной самодеятельности. Председатель жюри, известный композитор Вано Мурадели, тогда будто бы сказал молодому офицеру, что не знает, дослужится ли тот до генерала, но композитор из него получится неплохой. В результате сбылись оба предсказания.

Экимян не имел консерваторского диплома и сам чувствовал недостаточность своей профессиональной подготовки. Уже будучи автором известных песен, он продолжал учиться и брал уроки у Оскара Фельцмана. Поэтому утверждение, что он совершенно не знал нотной грамоты, возможно, является преувеличением. Точнее было бы сказать, что он не получил полного профессионального музыкального образования и нуждался в помощи при нотной записи, обработке и окончательном оформлении своих произведений.

Однако недостаток формального образования не помешал ему обладать главным — редким мелодическим даром. Экимян написал свыше двухсот пятидесяти песен. Его произведения исполняли Анна Герман, Муслим Магомаев, Иосиф Кобзон, Эдуард Хиль, Людмила Зыкина, Георг Отс, София Ротару, Нани Брегвадзе, Вахтанг Кикабидзе, а также ансамбли «Самоцветы», «Пламя», «Сябры» и другие известнейшие артисты советской эстрады.

Достаточно вспомнить несколько его песен.

«Вся жизнь впереди», которую чаще помнят по строке «Не надо печалиться», на стихи Роберта Рождественского стала одной из визитных карточек ансамбля «Самоцветы».

«Случайность» на стихи Евгения Долматовского особенно прославилась в исполнении Анны Герман.

«Снегопад» на стихи Аллы Рустайкис стал одной из главных песен Нани Брегвадзе.

«Пожелание» на стихи Расула Гамзатова в переводе Наума Гребнева и «Вот и весь разговор» на стихи Феликса Лаубе вошли в число самых известных песен Вахтанга Кикабидзе.

«Берегите друзей» на стихи Гамзатова в переводе Гребнева исполнял Иосиф Кобзон.

Эти песни продолжают звучать спустя десятилетия, а фирма «Мелодия» и сегодня выпускает сборники произведений Экимяна.

В 1973 году, когда его песни уже знала вся страна, Экимян был принят в Союз композиторов СССР. В том же году он оставил службу и полностью посвятил себя музыке. Его произведения звучали на радио, телевидении, в «Голубых огоньках» и на фестивалях «Песня года». То есть перед нами был не генерал, случайно написавший несколько любительских мелодий, а настоящий, чрезвычайно успешный композитор-песенник, не имевший традиционного профессионального образования.

Если смотреть шире, в СССР вообще существовала распространённая практика коллективного доведения произведения до окончательной формы. Например, национальный поэт создавал стихи на родном языке, после чего известный русскоязычный поэт делал литературный перевод по подстрочнику. Иногда это был уже не буквальный перевод, а фактически новое русское стихотворение, сохранявшее основную мысль, образы и эмоциональный строй оригинала.

Расул Гамзатов — один из самых известных примеров. Он писал на аварском языке, а окончательную русскую поэтическую форму его произведениям придавали Наум Гребнев, Яков Козловский и другие профессиональные переводчики. При этом никому не приходило в голову утверждать, что Гамзатов не является настоящим поэтом только потому, что знаменитые русские строки написал не он.

Однако ко мне эта аналогия имеет весьма ограниченное отношение. Я не создаю музыку внутри неизвестной мне культуры и не прошу кого-то перевести мой замысел на понятный мне художественный язык. Я сам являюсь человеком европейской музыкальной культуры. Я хорошо знаю русский язык, русскую поэзию и литературу, много лет слушаю европейскую музыку, знаком с её основными стилями, формами и лучшими произведениями и чувствую себя внутри этой традиции вполне уверенно.

Я не пишу китайскую или африканскую музыку. Это вовсе не означает, что я в принципе не способен работать в этих направлениях. Но для этого мне сначала потребовалось бы достаточно долго входить в соответствующую музыкальную культуру: понимать её внутреннюю логику, характерные интонации, ритмику и систему художественных ассоциаций.

В европейской культуре такого предварительного вхождения мне не требуется: я уже давно нахожусь внутри неё. Поэтому я могу самостоятельно создавать мелодии, формулировать художественный замысел, определять эмоциональный строй и стиль произведения, а также оценивать полученный результат.

Мне недостаёт главным образом некоторых специальных технических знаний и практических навыков. Нотной грамоте я когда-то учился, но много лет ею почти не занимался. А без употребления, как известно, ржавеет даже лопата. Поэтому часть технической работы — нотную фиксацию, гармоническую обработку, аранжировку, оркестровку, исполнение и звукозапись — я поручаю своим электронным помощникам.

При этом идея произведения, исходная мелодия, художественное направление, выбор вариантов и окончательное решение остаются за мной. Помощники не создают произведение вместо меня. Они помогают мне придать моему собственному замыслу законченную и профессионально звучащую форму.

Интересно и то, что появление ИИ-инструментов не уменьшило моего интереса к музыкальной теории, а, напротив, заметно его усилило. Сейчас я восстанавливаю знания, которыми обладал много лет назад, и приобретаю новые.

Музыкальные ИИ-педагоги, возможно, пока не так искусны, как лучшие живые преподаватели, но они гораздо доступнее. Это особенно важно для хорошо мотивированного взрослого человека, который уже знает музыкальную литературу, обладает сформировавшимся вкусом и способен отличить удачный результат от неудачного. Такому человеку часто недостаёт не художественного понимания, а именно техники.

Поэтому в моём случае ИИ не заменяет музыкальное мышление и не освобождает меня от необходимости учиться. Напротив, он расширяет мои творческие возможности и одновременно возвращает мне интерес к серьёзному изучению музыки.