привязанность к вещам

Храни в себе привязанность к вещам,
как жадный Плюшкин склонность к мёртвым душам,
как старая мадам - ушедший шарм.
Иначе заболеем-занедужим,
оставшееся нищим раздарив.
А впрочем, что хранить? Себе дороже.
И всё же, ощущается надрыв,
когда себе твердишь - сундук открой же,
шестой, неполный, что-то доложи.
Монету? Нет, не держит в жизни этой.
Любившие - сплошные муляжи,
с такими не расплатишься монетой,
им чувства дай, им выверни себя,
как будто кошелёк, чтоб до подкладки.
И незачем скулить - а как же я?
Изношенная вещь - остатки сладки.
Все вещи держат нас, поскольку мы
владельцы и хозяева, и судьи.
Храним, но достаём порой из тьмы
святой огонь, мерцающий в сосуде,
как сказано поэтом неспроста...
Ну, как вещам без нас? И нам не легче
без них, а жизнь, святая простота,
наброшенная наскоро на плечи.
Мы Плюшкины в режиме эконом,
и рыцари скупые - наши предки.
Как много есть чужого за окном,
и как попытки выкрасть что-то редки -
довольно меди в недрах кошелька,
достаточно недугов и болезней.
К самим себе идём издалека,
хотя и нет задачи бесполезней -
витийствовать, играя и резвясь.
Вещей полно, так нам ли быть в печали?
Нам рано уходить ещё от вас,
пока и вы по нам не заскучали.