Харон

Морок кружил над древней рекою,
Мрак укрывал уходящие дни.
Харон стоял, выжидал за спиною
В объятиях мёртвой своей тишины.

Над тёмной водой растворялись и спор, и молитвы,
Смывались с лица суета и тщета.
Он знал каждый взгляд, обречённый и скрытый,
Как строгую метку земного суда…

Не знал он ни жалости, ни молитвы,
Не слушал ни плач, ни слепую мольбу.
В царство теней, где кончаются битвы,
За плату вёл их через Стикс, через тьму.

Ни золота блеск, ни былые заслуги
С собой не возьмёшь под Эребовый свод.
Лишь памяти шлейф и предсмертные муки
Уносит к Аиду безмолвный народ.

И сделан последний, измученный выдох,
И светлой надежды рассыпался щит…
А вороны граяли в кладбищенском штиле
Над краем, где крест одинокий забыт.

И душа поднялась, подчиняясь призыву,
Ступила на борт, не глядя назад.
Вода закипела у самого ила,
И в вечность унёс он угасающий взгляд.

И дрогнула чёрная тихая заводь,
Ладья устремилась в холодную мглу.
Ему, безликому, незачем помнить…
Он просто вершил, что дано лишь ему.