в поисках спонсора

В ПОИСКАХ СПОНСОРА Николай ЕРЁМИН
Рассказ
       В прекрасном сибирском городе Абаканске расплодилось в свое время много поэтов. Все они печатали стихи в молодежной газете «Абаканский комсомолец», участвовали в слётах, семинарах... Но вот началась перестройка, поэты вышли из комсомольского возраста и из комсомола и, кто раньше, кто позже, перестали рифмовать – «за ум и за дело взялись». Один открыл художественный салон. Другой стал торговать кроссовками и кожаными куртками заграничного производства... Лишь Михаил Злобин не изменил своей музе. Да и она, похоже, полностью завладела им. Бросил Михаил государственную службу, объявил себя свободным художником, то бишь безработным – и всё чаще стали появляться его большие подборки стихотворений в различных изданиях, газетах и журналах, которых в связи со свободой слова развелось великое множество. Открывает торговец кроссовками «Сегодняшнюю газету» – а там стихи Михаила. Открывает «Вечерний Абаканск» – а там «Новые стихи Михаила Злобина». Завидует торговец, а делать нечего, не до стихов ему, выживать надо – новую партию товара подешевле в одном месте купить и подороже в другом продать... А Михаил сочиняет, ходит по редакциям и знай себе предлагает новые страницы... Правда, газеты постепенно политизировались, на «левые» и «правые» разделились. «Не до стихов! – говорят новоиспеченные редакторы-политики. – Тут выборы очередные на носу, какие могут быть стихи? За власть бороться нужно!» Повернется Михаил и пойдет восвояси. «Совсем отучат людей от поэзии, – думает, – и гонораров не платят! Как дальше жить? На какие шиши?» И жена все чаще возникает, иди, мол, хоть в «Комок» пристройся, хоть куда, на стихи не проживешь, а там верные пятьсот тысяч в месяц. «Верные-то верные, – возражает Михаил, – да знаешь, как там из журналистов мозги высасывают? До стихов ли, когда надо сочинять статью про повадки ризеншнауцера, эскорт-услуги или заказное убийство?» Жена поворчит, поворчит, да на время и затихнет.
И вот пришла Михаилу Злобину мысль собрать свои стихи и издать их солидной книгой, сделать «избранное», так сказать. Сел он за пишущую машинку, день печатает, неделю печатает, наконец, закончил работу и отправился искать издателя. А издатели в связи с перестройкой совсем по-капиталистически стали мыслить. Как раньше было? Отдашь рукопись в издательство, получишь аванс – и живешь на него года три, ждешь, пока книга увидит свет, – если повезет, конечно, и цензура не зарубит ее в какой-нибудь из своих многочисленных инстанций... А сейчас? «Возьму, – говорит издатель, – вашу рукопись, цензуры нет, за три месяца издадим, только найдите вы нам спонсора, согласно калькуляции расходов, на восемь миллионов». Другой пятнадцать просит, третий двадцать... Видит Михаил, что делать нечего, хочешь-не хочешь, а спонсора найти надо. И пошел по адресам.
Пришел он в фирму «ААА». Встретил его Генеральный директор, с распростертыми объятиями, коробку шоколадных конфет раскрыл, кофе налил.
– Как же, Михаил Иосифович, мы знакомы с вашим творчеством, почитываем ваши стихи. Не думайте, что мы уж такие темные. Понимаем кое-что и в стихах. И сиюминутное, и вечное. Да, красота спасет мир! Как вы живете? Где служите? Нигде? И зарплату нигде не получаете? А мы-то полагали, что члены Союза писателей, как сыр в масле катаются, тем более, личности такой популярности, как ваша... Избранное хотите выпустить? Восемь миллионов издатель просит? Ну, Михаил Иосифович, неужели вы не понимаете, что грабит он вас? На вашем горбу, как говорится, в рай хочет въехать... Представьте, даже если и не грабит, если издаст вашу книгу... А вдруг она не разойдется? Ведь не секрет, что интерес к поэзии сейчас у населения угас. Это вам не шестидесятые годы, когда на вечера поэзии ломились – яблоку негде было упасть... Сейчас за дешевыми яблоками рыщут, а не за стихами... Да мне эти восемь миллионов вместо того, чтобы вам дать, выгоднее в банк под солидные проценты положить. Через год вместо восьми у меня будет в несколько раз больше... Советую и вам, дорогой вы мой, возьмите кредит, откройте свое дело, пока все ниши не заняты, бизнесом займитесь, будет у вас капитал – издавайте себе, на свое здоровье, что хотите и сколько хотите...
– Что ж, и на этом спасибо, – сказал поэт Михаил Злобин, повернулся и пошел в фирму «БББ».
– Михаил Иосифович? Как я рад, что заглянули вы к нам на огонек! – воскликнул Председатель правления фирмы. – И очень кстати! Нам как раз нужны стихи, рекламную кампанию разворачиваем. Сочините что-нибудь эдакое, чтобы на слуху было у всех, ну, что-нибудь такое:
– Заявляю я тебе, все есть в фирме БеБеБе! – а? Сможете? Восемь миллионов для нас – пустяки. Как только сочините – сразу же мы эту сумму и перечислим!
– Не продается вдохновенье! – возразил Михаил Злобин словами классика.
– Но можно рукопись продать... – улыбнулся Председатель правления, – подумайте и заходите. Только хорошенько подумайте!
Сказал поэт спасибо, повернулся и в фирму «ВВВ» зашагал.
Целый год ходил он по банкам, фирмам, страховым компаниям, районным администрациям. Везде все обещали, клялись в любви к поэзии, но никто своих обещаний не выполнял. И вот, когда уже разочаровался Михаил и всякую надежду потерял, приснился ему вещий сон. Будто идет он по красивому городу. Дворцы вокруг, памятники поэтам и писателям... Люди приветливо улыбаются... Идет он, ищет дом свой, а найти никак не может, заблудился, значит. Проснулся. Открыл сонник, а там написано: «Заблудиться – к тому, что все ваши желания исполнятся в ближайшее время». Жене за утренним чаем про сон рассказал. «Дай-то Бог!» – только и вздохнула жена, уходя на работу.
И пророчество, заложенное в вещем сне, как ни странно, стало сбываться. Позвонили из редакции «Абаканского комсомольца» и пригласили на юбилей газеты: – Будет небольшая торжественная часть, а потом шикарный банкет, ждем, не пожалеете, – сказал редактор, – вы наш постоянный автор, мы вас помним и ценим!
В театре оперы и балета, где отмечали юбилей – 60-летие газеты – всем сотрудникам щедрые спонсоры-рекламодатели вручили по телевизору, а мэр города Абаканска – редактору – ключи от машины. Хором спели «Там, вдали, за рекой...» Прослезились на словах «Комсомольское сердце пробито» – и перешли в банкетный зал.
И оказался поэт Михаил Иосифович Злобин по воле случая за одним столом с таинственным незнакомцем, и поспорили они, кто кого перепьет, и поставили перед собой батарею бутылок с отборным коньяком, и начали... Пили, пели, стихи читали, познакомились – обнялись, расцеловались... И рассказал Михаил, как мечтал он издать книгу избранных своих стихотворений, как ходил в поисках спонсора. «И, что интересно, – заметил, – все, кто мне отказал, все потом обанкротились, и фирма «ААА», и фирма «БББ»...
– А вот я – не хочу обанкротиться! – воскликнул незнакомец. – Сколько тебе надо на книгу?
– Последняя калькуляция, – выговорил Михаил заплетающимся уже языком, – составлена на тридцать шесть миллионов... Но если еще протянуть с изданием, то инфляция накрутит и сорок, и пятьдесят...
– Вот тебе чек на пятьдесят миллионов! – Сказал незнакомец. – Только, чур, никому ни слова, кто тебе помог, сейчас это ни к чему. Ладушки? Ты меня перепил! Победил, словом, поздравляю! – сказал и как сквозь землю провалился...
Очнулся Михаил Злобин дома, в своей постели.
– Как я здесь оказался? – ничего не помню... – спросил он у жены.
– Привезли тебя вчера с банкета, еле живого, знаешь, что ты там вытворял?
– Что?
– Что, что... Вырвал у певицы микрофон, вскочил на стол, стал плясать и орать: – Не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым! – И не стыдно тебе?
– Стыдно, стыдно... Все, в последний раз, больше не буду! – сказал поэт и заснул сладким сном.