Поправка-22

Небо, заброшка на окраине, Питер,
Голова полна краской новых открытий.
Утром обряды с тобой винапитий,
А по ночам с окна хочется выйти.

Разговоры безмысленно нервно плясали,
О друзьях, о работе, семье забывали.
Садил тебя на цепь и устраивал Салем,
О чём ни другие, ни мы явно не знали.

Наши влюбленные сердца, как поправка-22.
Сказала любишь, но искренне соврала.
Коли за жизнь свою боишься - то готов ты к строевой,
На любви нет победителей, и каждый взлёт здесь боевой.
Кренятся истребители, сгорают борт о борт,
От плавления растопырен блаженно тёплый рот.
Я резче беру курс на предсмертное пике,
Остались только трупы в кабине-голове.

На небесах рву колодки, отрываюсь от водки.
Электрофорез щекочет мне бронхи.
Заклинай моё сердце без остановки,
Хладом кали мои кровостоки.
Бурями, что застилают светило,
Два пятна нарисованы мутным акрилом,
И рука художника бьётся от тремора,
Его душит оттенков пресловутая мера. О

Как бы прекрасно было кистями
Изобразить обхождение смерти с костями.
Передать обходительно весь распад разума.
Но как ни миксуй - не рисуется азимут.
Сбритые башни в детских мечтах,
Жёстко расставила жизнь по местам,
Не сидеть на бортах нам в воздушных кораблях
И не сойтись нашим битым бортам.
Бури окрепли для воздаяния,
Песни сплелись до жалкого лаяния.
Кисти сжимают бутылки, не в силах
Схватить ту любовь, что сгорела насильно.
Пепел - едва ли сберечь мог сокровище,
Что в темнице оставило иное чудовище.
Другое во всём, раболепное, мерзкое,
То я, или ты, или жизни отрезки?