Я в прозе. Разделяя чувства

«Есть боль, которая живёт в детстве. И есть неприятность, которая случается сегодня. Я научилась их не путать. И это изменило всё»

Антон знает о моём состоянии.

Он знает, что мне тяжело, мне сообщили о моем диагнозе. Что внутри — напряжение, в которой трудно дышать. Что я жду не просто сообщения — я жду живого отклика.

Он знает.

И после этого — у него дела. Другие города. Одно смс в день. Ровное, пустое, как будто мы не говорили о главном.

Я не злюсь. Я не требую. Я просто чувствую.

Если бы он сообщил мне такое — я бы не испугалась. Я бы поддержала. Я бы писала чаще. Не потому что я «правильная». А потому что для меня любовь — это когда в трудный момент ты становишься ближе, а не дальше.

Я ждала живого отклика. Того, что он скажет: «Я с тобой. Я здесь. Я не оставлю тебя одну».

Я ждала поддержки — не из слабости, а из естественного желания быть увиденной в своей уязвимости.

Но он стал дальше.

И я осталась с этим чувством.

Сон

А потом мне приснился сон.

Мы с матерью гуляли в курортном городе, как две подруги, я уже взрослая. Там было много людей. Потом начался дождь. И она куда-то пропала.

Я искала её везде. Я бегала, звала, смотрела в лица прохожих. А она не находилась.

И мне было ужасно больно. Потому что я осталась одна.

Я уже взрослая. Она — уже взрослая. Но во сне были чувства, той маленькой девочкой, которая не может найти маму.

Я проснулась с этим чувством. И я поняла.

Эта боль — не по мужчинам. Не по Антону. Эта боль — по матери. По той, которую я не могла найти в детстве.

Я не ищу мужчину. Я ищу мать.

Ту, которая должна была быть рядом. Которая должна была дать мне чувство безопасности, опору, принятие. Которая исчезла — возможно, из-за собственной боли, занятости, холодности.

И я переносила эту боль на мужчин. Я думала, что они могут заполнить ту пустоту, которую оставила мать.

Но они не могут.

Потому что эта пустота — детская. И она ждёт не мужа, а материнского тепла, которого я не получила.

Я сделала самое важное.

Я разделила боль от потери матери в детстве и то, что мужчина не пишет.

Это — разные вещи.

Боль от потери матери — глубокая, старая, фундаментальная. Она живёт во мне с тех лет, когда я не могла защитить себя, когда мне нужна была опора, а её не было.

Когда мужчина не пишет — это просто неприятно. Обидно, досадно, задевает самолюбие. Но это не та боль, от которой хочется плакать и исчезнуть.

Это просто сигнал: «Что-то идёт не так в контакте». Но это не угроза моему существованию.

Теперь я не путаю их.

Моя внутренняя девочка

Я больше не ищу в мужчинах мать.

Я не требую от них того, что не получила от неё.

Я не впадаю в отчаяние из-за их молчания, потому что я знаю: их молчание — это не повторение детской травмы. Это просто поведение взрослого человека.

Я теперь отвечаю за неё. За мою внутреннюю девочку.

Я оберегаю её. Я люблю её. Я говорю ей: «Ты в безопасности. Ты не одна. Я никогда не оставлю тебя».

Она ни в чём не нуждается. Она — в защищённости и в любви.

Она — моя жемчужина Вселенной. Я дарю ей всё, что ей не дали тогда. Внимание, тепло, уважение, нежность.

Она в моём сердце. Навсегда.

Нас достаточно

Я больше не жду, что кто-то заполнит то, что может заполнить только мать.

Я больше не пугаюсь, когда мужчина становится дальше.

Я больше не ищу себя в чужих глазах.

Я — есть.

И моя внутренняя девочка — есть.

И нас достаточно для полной, счастливой жизни.

Слово от автора

Я долго искала в мужчинах то, что не получила от матери. Я ждала, что они станут тем теплом, которого мне не хватало. Но они не могли. Они — не мать. И только когда я перестала требовать от них того, что они не могут дать, я начала дышать.

Я не перестала хотеть любви. Я перестала ждать спасения. Я стала спасать себя сама — через признание, через любовь к своей внутренней девочке.

Елена, 41 год

Опубликовано в серии миниатюр «Я в прозе»

Методика «Я в прозе» помогает превращать боль в текст, а текст — в свободу.

Имена и детали изменены для сохранения анонимности. Публикация — с согласия автора.