День, когда треснула магия

 

В кабинете химии и биологии стоял густой  запах рыбного рынка. На каждой парте, чинно развалившись на белых  бумажных салфетках, покоились экспонаты: у кого-то жирная, лоснящаяся атлантическая сельдь, у кого-то — породистая скумбрия, завернутая заботливой рукой мамы в три слоя газеты. Рядом, гордо поблескивая, ждали своего часа граненые стаканы. Аппетитно поглядывали на нас буханки черного хлеба и большой кусок деревенского масла.
Намечался великий биологический симпозиум с последующим фуршетом.

Стоял цветущий месяц май. Окна кабинета были распахнуты настежь, впуская в душный класс потоки свежего весеннего воздуха, который тщетно пытался перебить ядрёный сельдяной дух.

Светлана Львовна, монолитная и величественная, как сама актриса Крючкова в роли императрицы, медленно прохаживалась между рядами. Базедова болезнь делала её взгляд пронзительным, слегка навыкате, а характер — абсолютно непредсказуемым. Из-за проблем со щитовидкой её голосовые связки жили своей, отдельной жизнью: Светлана Львовна могла начать фразу суровым, генеральским басом, а закончить её на высоком, пронзительном фальцете. Класс этот вокальный аттракцион знал назубок и ориентировался по нему, как по флюгеру во время бури.
В её правой руке, словно скипетр, покоилась легендарная двухметровая указка — орудие неотвратимого возмездия и главный гарант тишины в радиусе двадцати метров.

Хулиган Толя Смуткин с задней парты, обычно сидевший в позе «я в домике», сегодня вытянулся в струнку. Все знали: «третья рука» Светланы Львовны бьет без предупреждения, и точно в цель!
— Итак, короеды! — неожиданно густым, почти мужским баритоном произнесла  Светлана Львовна— Сегодня мы изучаем плавательный пузырь и кровеносную систему хордовых. Предупреждаю: кто плохо препарирует — останется без чая, а его рыбу съест Смуткин. — И тут её голос резко, без перехода, сорвался на тончайший пионерский фальцет: — Смуткин, не радуйся, это угроза, а не поощрение!
Класс дружно заржал. Толя Смуткин, главный возмутитель спокойствия, лишь ухмыльнулся, аккуратно делая первый надрез на своей селедке.

Но в этот день градус напряжения рос. Гормоны Светланы Львовны явно затевали бунт. Первым не выдержал Олег Петров, который умудрился случайно выдавить желчный пузырь своей скумбрии на рукав своей рубашки))).
Светлана Львовна издала опасный шипящий звук, похожий на закипающий реактор.
И тут на галёрке у Толи Смуткина окончательно сорвало резьбу. Биология показалась ему слишком скучной, а извлеченные селедочные внутренности — идеальным баллистическим снарядом. Смуткин ловко подцепил скальпелем склизкие кишки своей рыбы, прицелился и... запустил ими через полкласса прямо в затылок ничего не подозревающему Серёге Волкову!
ПЛЮХ! — мокрый селедочный шлейф приземлился точно в цель.

Светлана Львовна запеленговала этот акт терроризма мгновенно. Её глаза навыкате опасно сузились. Внутри учительницы проснулся разъяренный вулкан. Она не просто решила сделать выпад — она пошла на таран, готовая на месте прибить Смуткина за такое кощунство над наукой и Волковым.
Лицо Светланы Львовны пошло багровыми пятнами. Не говоря ни слова, она с занесенной двухметровой указкой двинулась на Смуткина, как тяжелый крейсер. Толька, поняв, что шутка пахнет трибуналом, в ужасе попытался вжаться в стул.
Светлана Львовна замахнулась своей «третьей рукой» для сокрушительного удара по парте, который должен был навсегда отбить у Толи тягу к метанию потрохов. Воздух со свистом рассекся...
ХРЯЯЯСЬ!!!

Удар об деревянную крышку стола был такой силы, что класс подпрыгнул вместе со стульями. Легендарный двухметровый спецзаказ встретился со столешницей и с сухим жалобным треском разломился ровно пополам! Стол устоял, а вот символ власти пал смертью храбрых.
Верхняя половина указки от мощного рикошета со свистом вылетела прямиком в открытое майское окно. В этот момент внизу, под окнами кабинета биологии на втором этаже, школьный дворник Петрович мирно и ритмично подметал асфальт, наслаждаясь весенним солнышком.
ВЖУХ! ТУК!
Острый обломок указки, пролетев два этажа, аки копьё центуриона, с глухим стуком вонзился в газон ровно в пяти сантиметрах от стоптанного сапога Петровича...
 Дворник замер с поднятой метлой, медленно перевел взгляд на дрожащую в земле метровую щепку, потом поднял голову к окну биологии и понимающе вздохнул. На его памяти это была уже не первая жертва учебного процесса.

А в кабинете тем временем повисла мертвая, звенящая тишина. Слышно было только, как с затылка Сереги Волкова  одиноко сползает селедочная кишка. Кап... кап...
Все замерли, боясь даже дышать. Нарушен вековой баланс сил. Священный артефакт уничтожен в пылу праведного гнева. Толя Смуткин окаменел, понимая, что указка сломалась из-за него, и сейчас его точно закопают прямо в школьной теплице.
Светлана Львовна медленно посмотрела на сиротливый метровый обрубок указки в своей руке, а затем перевела взгляд на открытое окно, куда улетела вторая половина её главного оружия. Её лицо выражало всю гамму чувств — от искреннего изумления до надвигающегося шторма в двенадцать баллов. Она молчала примерно минуту.

Вдруг её плечи задрожали. Класс внутренне сгруппировался, ожидая громового баса, который разнесет стены кабинета... Но Светлана Львовна вдруг заговорила на удивительно высоком, почти детском, надтреснутом фальцете:
— Ну что, короеды... — выдохнула она, глядя на обломок. А затем её голос рухнул в самый глухой, замогильный бас: — Довели меня?  Чуть дворника  во дворе не приколола! — Она снова перешла на свистящий верхний регистр: — Смуткин, с тебя новая указка! — И закончила веским, тяжелым рокотом: — И упаси тебя леший, если она будет короче двух метров!!! Нервы ты  мне за эти годы знатно подточил, теперь хоть инструмент сделаешь!

Класс шумно, со свистом выдохнул. Поняв, что казнь откладывается, Толя преданно закивал.
— Ладно, препараторы, — Светлана Львовна махнула обрубком в сторону чайника, и её голос наконец выровнялся, став усталым и ироничным. — Пишите выводы лабораторной. Волков, вытри затылок. И... режьте хлеб. Будем поминать мою палочку. Благо, заварка осталась цела, а обломок пусть Петрович  себе на колышки заберёт.

Через десять минут кабинет химии и биологии  превратился в самую душевную коммунальную кухню. Поедались бутерброды с селедкой и скумбрией. Смуткин, как главный виновник торжества, с самым покаянным видом лично мазал масло на хлеб для Светланы Львовны, а она, уже абсолютно благодушная, рассказывала, как в её молодости на практике они препарировали огромного сома, который ожил в самый неподходящий момент)))


Финал.Возвращение джедая, или Месяц спустя

Целый месяц кабинет химии и биологии жил в состоянии хрупкого перемирия. Без своей «третьей руки» Светлана Львовна выглядела непривычно, но класс не расслаблялся — прыгающий с баса на фальцет голос по-прежнему держал галёрку в тонусе.
Все это время Толя Смуткин ходил тише воды, ниже травы. Весь этот месяц он, вместе с учителем по труду, вёл секретные разработки, чтобы воссоздать легенду. Дворник Петрович, кстати, обломок указки Толе вернул — для точности замеров.
И вот, ровно через тридцать дней, урок биологии начался не с переклички. В класс торжественно вошел Толя Смуткин. В руках он нес длинный, завернутый в плотную бумагу объект. За ним, всё ещё с некоторой опаской, шёл Серёга Волков.
— От всего класса, — официально провозгласил Смуткин, срывая обертку и передавая учительнице идеально выточенную, отшлифованную двухметровую указку из сосны.
Светлана Львовна медленно приняла подарок. Вес идеальный. Она сделала пробный взмах в воздухе. Раздался знакомый грозный свист,  Смуткин и Волков инстинктивно присели.
На лице Светланы Львовны  на секунду промелькнула тень суровой педагогической гордости. Она посмотрела на Смуткина, и её голос привычно сорвался на высокий, звонкий фальцет:
— Ну надо же, Смуткин, молодец, не подвёл! Хорошая! — А затем она резко переключилась на тяжелый бархатный  баритон: — Идеально ложится в руку. Теперь, короеды, держитесь!!!

Класс взорвался аплодисментами. Баланс сил в природе был официально восстановлен!