Бард Эйвона

Закрыл глаза.
Уильям! Темно! Маленькие точки побежали по проводам, чётко отделяя реальное от вымышленного.

Два года Чумы. Тихо. Пишу, подальше от всех. Здесь сыро и темно. Сквозь сон — образы-образы: «Глобус», «Зимняя сказка», порох и огонь, любовь и смерть.

Лондон дождями покрыт, но в этом мраке пишется ещё лучше. Здесь он и она «сгорают в поцелуе», и «вещая душа» погибнет — герой-одиночка, принц датский.

Загадка уже рождается здесь, в строчках между героями. Спустя столетия пусть гадают и спорят: чьи произведения, почему жена старше, украден ли театр? Всё это — в английском забвении и тёмных лабиринтах Стратфорда.

Кто ищет моё отражение в зеркалах, кто роется в завещаниях, считая монеты и годы жизни? Пусть. Я сам выдумал эти тени. Каждая строка — маска, каждый сонет — запертая дверь. Но подлинное имя спрятано не в книгах, а в дрожащем воздухе над свечой.

Энн (жена), Сюзанна, Хемнет, Джудит (дети) — приходите, я буду вас ждать.

На могильной плите высечено:
«Друг, ради Господа, не рой останков, взятых сей землёй; нетронувший блажен в веках, и проклят — тронувший мой прах»

Я — Уильям Шекспир