Последнее прозрение

Я столько лет спешил, не понимая — для чего,
Сквозь сотни серых дней, сквозь сотни поражений.
И всё, что находил, теряло торжество,
Становясь лишь грузом новых сожалений.

Я думал: впереди меня спасенье ждёт,
Ещё один рывок — и кончатся ненастья.
Но каждый новый шаг лишь отнимал полёт,
А каждый новый день не прибавлял мне счастья.

Я сердцу приказал навеки замолчать,
Чтоб не страдать опять от новых расставаний.
Но сердце не умело камнем просто стать —
Оно лишь тяжелело от воспоминаний.

Я жил не для любви, не для родных людей,
А ради миражей, придуманных когда-то.
И сделался чужим средь собственных идей,
И сделался себе потерянным, как дата.

Потом настал тот миг — без грома, без чудес.
Всё стало до смешного страшно и понятно:
Я столько лет искал не истину — побег,
И больше не вернуть ушедшее обратно.

Мы носим в тишине несказанных словарь,
Где каждая строка — отвергнутое чувство.
Мы сами для себя и суд, и государь,
Мы сами создаём пожизненное узство.

И время не кричит. Оно не знает мести.
Оно не рвёт сердец, не требует ответа.
Оно приходит в дом без выстрелов и песен
И молча забирает лучшие рассветы.

Когда ты всё поймёшь — уже погаснет свет,
И станет тяжело от собственной потери.
Есть самый страшный грех — прожить десятки лет,
Так ни во что уже по-настоящему не веря.

Поэтому люби. Пока хватает сил.
Пока не стал чужим ни сердцу, ни порогу.
Ведь тот, кто промолчал, уже не победил —
Он просто опоздал… совсем… совсем немного.