зарифмованный код

Неожиданное приходит так же  тихо, как могли бы    достать  тебя,     допустим,  улыбка или взгляд.  Все дело в сказках, которые мы творим. Дело в    облаке, через клубы которого в  твоём  сознании   рождаются  силы,   что  даже не поддаются объяснению.

Пройтись по жизни
Не касаясь клавиш.....
Лишь улыбаясь уголками страз.
И пасть над бездной,
Тайно преломляясь
В двух голубых лучах
Недолюбивших глаз.

Театральная   сцена для неё - ось, вокруг которой вращается действие.  Привычные  представления о мире исчезают, как  падают  покрывала с  танцующей Саломеи.  А может,  во всем этом  внушительная порция язычества?

Водопадами занавеса, как пеной
Хвоей , пламенем   прошумя.
Нету тайны у занавеса от сцены:
Сцена — ты, занавес — я.


Слова  вскипали у неё  на губах, словно это был примитивный  языческий  трёп.... Только мистика  дает  динамику,  которая  в  театре жизни обещает  залу либо катастрофу, либо бессмертие.
Тот театр  научил  её  видеть  развалины людских  крушений и находить в руинах их, кому хватило стойкости пережить полночь души... Ты  и сам тоже  вдруг пересек какую-то невидимую черту и уже не смог выбраться назад в мир здравомыслия.
Театральный паркет под   твоими  ногами – священный  паркет.
Прошу вас, помните об этом.


Сновиденными зарослями в высоком
Зале  оторопь разлилась.
Я скрываю героя в борьбе с Pоком,
Место действия  и  час.

Всё оказалось  удивительно простым: жизнь,  судьба играют в  свои игры, переплетая тонкие нити, и бывают моменты, когда эти игры становятся очевидными.   А  мысли о том, что произойдет через миг, заставляют биться сердце.  Словно оно  паникует, потому что  следующая  сцена заставит   его   вырваться вон из груди.
События уже понеслись. Спасайся, если можешь!..

Водопадными радугами, обвалом...
Лавра ! Вверился же! Знал!
Я тебя загораживаю от зала,
Завораживаю  зал.

Мир  такой сцены жесток и эгоистичен, как  и человек,  в своей ужасной простоте не ведает смысла  в сожалении  о ранах, угрызениях совести. Возможно, поэтому ей дано унимать боль.

Создавая картину, она пела песню обольщения  подобно тому, как послушник в монастыре, испытывая блаженство декламирует имена святых.   И тогда  реальность  превращалась  в чары. Слова  смешивались  друг с другом, - гремучая смесь, способная вызвать цепную реакцию. Во всем этом  сквозило  ещё  колесо   ее капризных эмоций, рожденных непостоянством,  и безысходность, способная  ввергнуть в ужас даже уполномоченного ООН по правам человека.

Тайна занавеса! Сновиденным лесом
Сонных снадобий, трав, зёрн…
За уже содрогающейся завесой
Ход трагедии  как   шторм.

Если верить графологии, когда берешь указательный палец и обводишь им чей-то почерк , вторишь  нажиму,  скорости письма, надавливая так же, как давил писавший, то можно в точности ощутить, что  он чувствовал.  В  театре  это  - метод  Станиславского.  Константин  пытался увязать физическое и эмоциональное. Тело и разум. Мир и воображение. Наш мир и мир иной. Чтобы рождать чудеса по востребованию? Чтобы повторялось  случайное?
Сцена и есть конвейер для спонтанностей.
Прошу вас, помните об этом.


Ложи -  в слезы! В набат - ярус!
Срок, исполнься! Герой, будь!
Ходит занавес   как  парус,
Ходит занавес  как  грудь.

Просто на заметку...  Вдохновение не купишь. Осмысленного пути к прозрению не выстроишь. А теории, разве  они не смахивают на поваренную книгу?  По словам   теоретиков, ничто их так не бесит, как какой-нибудь ленивый бездельник, который вдруг создает шедевр  на сцене, на полотне, на экране. Будто невзначай. Придурок, который не знает  теорий… Только, если ты     понял  и запомнил,   фокус в том, что  это  надо забыть. Да, искусство, вдохновение, любовь – их так легко расчленить,  объяснить и... развеять.
Ты считаешь, что знаешь так много?
Что ж, твое здоровье, зритель!   


Из последнего сердца тебя, о недра,
Загораживаю.  Взрыв!
Над ужаленною  Федрой
Взвился занавес ,  как  гриф.

Порожденное   энергией   действо делает   остальное  маленьким, ограниченным.  Но когда ветер страстей перестает надувать паруса,  что  толкают вперед человеческую душу, тогда она становится лишённой  всего, а значит -  и  пороков, и добродетелей.
Прошу вас, помните об этом.

Нате! Рвите! Глядите! Течет, не так ли?
Заготавливайте  чан!
Я державную  рану отдам до капли!
Зритель бел, занавес рдян.

Сценическое действо  -  ритуал празднования жизни в самый ее значительный миг. Так возгорается божественная искра,  полная харизмы и непостижимых загадок.


И тогда, сострадательным покрывалом
Долу, знаменем прошумя.
Нету тайны у занавеса  от зала.
Зала — жизнь, занавес — я.

Она дала  импульс - преследовать счастье всюду, куда можно доехать, долететь, доплыть, дозвониться, чтобы добыть его. Так  и ты  вместе  с нею узнаешь то, чего не знал. И как бы ни изменилась  ее жизнь, каким бы ни было её завтра, и что бы ни пришло на смену тому, что она любит и ненавидит,  уже никогда эта сцена не повторится. Все, что происходило с ней до настоящего момента,
настоящего момента,
настоящего момента,
—  всего лишь  история, которую  она носит в себе.  Прошу вас, помните  об этом.   

Эти строки…
Да.
Стихи  пахнут  её историей.
Зарифмованный код…
 
На  стихи Марины Цветаевой.



Аарон Билис. Портрет Марины Цветаевой.
Бумага, угольный карандаш. 1931. РГАЛИ.