Bodegraven

В вольной и аллегорической форме посвящается Андрею ЭПП. Спасибо за юность, которая всего лишь надпись на футболке.

На город, оглохший от взрывов, сползает закат.
Ещё один день закончен: я этому рад.
Ещё один день на дороге моей в никуда.
Однажды Солнце взорвётся — что будет тогда?

Тогда всё закончится, будто и не было нас.
Тогда, словно Кай, затеряюсь в холоде фраз.
Крышка от ноутбука — как крышка гроба:
выйди из сумрака с факелом в поисках Бога.

Сегодня дурной день. Мне снилось, что умер мир.
Что моя душа, затёртая до чёрных дыр —
уже не моя. Что утратил себя в себе.
Что больше нет смысла в этой бесплодной борьбе.

Мне снилось, что поезд уже не придёт на вокзал.
Снилось, что я уже, в общем-то, всё сказал.
А если ты всё сказал, то пора умирать —
но я хочу жить. Мне не стоило в это играть.

Играться в свободу в стране, где свободы нет.
Играть в темноту, коль вокруг — беспросветный свет.
Играться в любовь, что чернилом забита под кожу.
Играть в красоту, хоть и вижу: не вышла рожа.

Играть в дурака, хоть я и поумнее вас.
Играть в мудака, хоть я и не такой пидарас.
Играть с казино, где играют только лохи.
Играться в поэта, который не пишет стихи.

Мне страшно, что я останусь таким навсегда.
Страшно, что не засияв, затухает звезда.
Всю жизнь, если так подумать, чего-то боюсь,
и страшно, что с этого страха однажды сопьюсь.

Страшен сам страх — как невозможность влиять.
Что б не случилось — нужно уметь выбирать.

Но выбора нет, как ни мучайся в этом аду.
Прокуренных падиков эхо ведёт в пустоту.
Кровавые облака — словно тушь на глазах,
стекающая по изнанке в далёких мирах.

Вторая бутылка: не весел, но всё-таки пьян.
Вопрос без ответа: forever ли всё-таки young?
Я начал дышать полной грудью, но в воздухе яд.
Мой адрес не дом и не улица — мыло, петля.

Закроет глаза человек, что давно неисправен.
Представит: весна, юг Голландии, Бодегравен.

Домики — синь, пастораль, будто папье-маше.
Подержанный немец, скучающий в гараже.
Река Старый Рейн, разделяющая пополам,
и песни, что режут душу, как старый шрам.

Туда не добраться — хоть едь, хоть лети, хоть плыви.
Смотри, как дорога, свернув, исчезает вдали,
как ластик стирает все планы, желанья, мечту,
стирает надежду, оставив лишь пустоту,

космический войд, пространство без толики света,
где вместо комет летают только ракеты,
кораблик, затерянный где-то в кромешной тьме,
плывущий навстречу в объятия вечной зиме.

И люди теряются в этих чёрных снегах.
Лишь кости белеют на ледяных берегах.
Не люди уже, а белые ходоки —
и те вместе с Королём Ночи спились с тоски.

Но сколько не длилась бы эта полярная ночь —
я всё же упрямо сползаю от холода прочь.
Не веря ни в рай, ни в правильность прожитых лет,
пытаюсь средь снега и смерти увидеть рассвет.

Возможно, что всё это — fata morgana, кошмар.
Что я не теряю себя, не становлюсь стар,
не пью всё сильнее, не хороню друзей,
что кончилась смерть, навсегда закрыт Колизей.

Возможно, стихи все — это всего лишь предлог
для нескольких строк о тебе? Что ж, печальный итог.
...проснёшься. На кухне остыл недопитый бокал.
За окнами снег. Никто тебя здесь не искал.

Закроешь глаза — но уже не увидишь во сне
ни Старого Рейна, ни майского света в окне,
ни Бодегравена...

Холод.
Глухая тоска.
Да горстка окурков в пепельнице дурака.

20-30 июля 2026 года от Рождества Христова, Киев, Украина.