Я лица

Вращайся, грязная, любимая планета
В калейдоскопе солнечной сети.

Проснулась в древнем поле —
Как вошь про себя думает:
— "Непобедимая"
Что рыцарь в юбке — не смотри.

Среди разбитых тел я —
Самый крепкий воин.
Единственный у бездны на пути.

Она пришла тяж;лой кавалерией
И чешет мой доспех своим копь;м.
В глазнице нет нам;ка на пощаду,
Там только миллионы разных линз.

Пока есть силы думать:
"Я непобедимая!"
Е; копь;.
Поймаю.
Сквозь фонтаны искр.

Вы, люди что прибиты атмосферой
К земле, залитой кровью тех веков,
Судьба забраковала Вас:
Исподтишка ударив по лопаткам,
Прикинулась хорошенькой гетерой.

Я потеряла многое: от бацинета до щита,
А руки голые — потеряны перчатки.
В неравной битве с бездной я —
Всего-то жалкий гравий.
Но чую: есть вокруг тепла остатки.

В мо;м лице, мелькающем сквозь бурю,
Виднеются такие же глаза, как сотни ваших.
Мой голос не покажется насильно сладким.
Он — голос сотен, миллионов падших.
Я — представитель битых тел,
Каким бы ни был образ гадким.

В неравной битве с целой кавалерией,
На голой кисти чую сотни рук.
Побитые, но всё ещё пылают —
Войска слабейших, мелких слуг.

И эта масса, страшными усилиями,
Смогла отвоевать себе копь;.
Пока на ч;рных рыцарях
Не видно ни царапинки.
На каждом нашем лбу
Красуется клеймо.

Теперь не куча тел стоит на поле,
А судеб тонкая, пылающая сеть.
Себя всесильной мнила кавалерия,
Но даже ту пугает смерть.

Теперь ударить бездну —
В моей воле.

На колья.
Насадили скверну.