Лисичкин кураж

  Часть 1.
«Как всё начиналось: грибы, водка и нирвана»

Грибков солёненьких отведать —
Мне захотелось, невтерпёж!
Я в магазин пошла проведать:
Что там? А там сплошной галдёж.

А я отвыкла, в самом деле,
От криков, оров, колготни.
И нервы были на пределе,
И в зале много суетни.

Нашла прилавок — всё грибное:
Опята, белые, сморчки.
Вглубь заглянула — что такое?
А там лисички… опачки!

И ностальгия захлестнула,
И дежавю вот-вот придёт.
Взяла две банки — улыбнуло:
Пожарю — и хандра пройдёт.

Домой шагала в предвкушенье,
В носу маячил аромат.
Язык причмокнул в упоенье —
Хоть не дыши, пиши трактат!

Нажарила две сковородки,
Картошечка — златистый бок.
И выпила от счастья водки —
Прости меня, Всевышний, Бог…

Тут не помедлила нирвана,
Окутала, как пелена.
Я еле-еле до дивана —
Поскольку в доме я одна.

И прилегла — меня шатает,
Плывёт домашний мой уют.
Мой мозг вдруг за меня решает:
«На воздух! Птички там поют!»

 Часть 2.
«Тропа в лес: где реальность даёт трещину»

Я поплелась до леса, благо —
Лосиный остров за окном.
Чуть навернулась: там коряга
С куста торчит, прям под углом.

И померещилось вдруг что-то…
Моргнула раз, потом другой.
Подумала: кому охота
Пугать в лесу меня такой?

И по аллее тихой цапой
Я поплелась всё дальше в лес.
Увидела собаку с лапой,
Мне машущую… Что за бес?!

Опять глаза свои закрыла
И покрутила головой.
По ходу, знать, меня накрыло —
Грибки платили мне с лихвой.

Волшебные, однако, банки!
Грибков хотела — дождалась.
А там лисички для обманки,
Ещё и сдуру напилась…

Идти обратно не хотелось —
Уходит кто же с полпути?..
И по погоде я оделась,
Лес всё настаивал идти.

И я пошла к пруду, в зверинец —
Там вид волшебный, натурель.
На левой начал ныть мизинец —
Гнать подсознание отсель.

А я иду, не замечаю
И грудью полной я дышу.
Икать вдруг резко начинаю —
От комаров уйти спешу.

Вот дуб столетний повстречала —
Прям у лесничества стоит.
В дупло нутром я покричала —
Да просто так: никто ж не зрит.

  Часть 3.
«Сказочная поляна»

А из дупла вдруг Леший вылез —
И так на мужа прям похож…
И враз дыханье моё сбилось,
И стало сразу невтерпёж.

Я отшатнулась — Леший ближе,
Перстами кажет мне идти.
Я замерла, дыханье тише,
И с места не могу сойти.

Подумала: ну всё, приплыли —
К врачу бы надобно сходить.
Вот что лисички мне открыли —
Как долго будет проходить?

Лес зашумел, и солнце село,
И блики зримые ушли.
За Лешим я плелась несмело —
Поляна виделась вдали.

Там у кострища с языками
Сидела нежить на пеньках.
Увидели, впились глазами —
Я про себя сказала: «Ах!»

Ну, думаю, пиши — пропало:
Сейчас сожрут меня за раз.
И Лихо что-то бормотало,
Скребя свой одинокий глаз.

А Леший вдруг остановился,
Как вкопанный… и смотрит вдаль,
Весь как-то в струнку превратился,
А на глазах его печаль.

И замерла я с Лешим тоже…
Весь страх сковал меня до пят!
А вдруг и мне влетит? Похоже…
Чуть провинился — и ты распят.

Глядь, там Кикимора с болота…
На Лешего как рыкнет вдруг…
Кому дела иметь охота…
Ха-ха, мой друг её супруг…

Не повезло малому точно…
Такой уж лучше не перечь…
Подальше от него и срочно…
Головушку свою б сберечь…

И я попятилась обратно…
В надежде уберечь себя…
Ступнёй на хворост… вот досадно…
Себя представила скорбя…

И всё затихло в одночасье…
Вся ругань, гомон сразу стих…
Костёр, почувствовав ненастье…
Так испугался, тоже притих…

И не формальное то братство…
Лихих, наземных… водяных…
На треск всё обернулось… гадство…
Издав истошный крик чужих…

Я ж замерла, стояла смирно…
Прям статуей сейчас была…
И нимфой леса так активно…
Себя я им преподнесла…

А дальше то была картина…
Уродец поманил… пошла…
Смотрела на меня детина…
А я сказать, что не нашла…

То Водяной был, несомненно…
Весь как-то жаберно пузат…
Меня рассматривал забвенно…
Забрать хотел в болотный ад…

И с кем-то схожесть показалась…
Ну так и есть, мой прежний фрэнд…
Ох, резко с ним тогда рассталась…
Не нужный в жизни элемент…

Тут голос подала русалка…
Она молчала до сих пор…
И всё смотрела очень жалко…
На Водяного прям в упор…

А тот, совсем не видя этого…
Стоял, разглядывал меня…
И всё твердил: «Покамест лето,
Пойдём со мной!»… меня маня…

Русалка больше не смотрела…
Рукой впилась в игривый чуб…
Она его так «обогрела»…
Тот потерял последний зуб…

Тут Лихо весь насторожился…
Наверное, дошло ему…
Почём народ весь всполошился…
И кто причиною всему…

Он подошёл почти вплотную…
Пытался фокус навести…
Махал руками — всё впустую…
Визит к врачу бы нанести…

Накал прошёл, всё стало тихо…
Поленья трескались в костре…
Сел на пенёк… заснул, и Лихо…
Все затаились, как в игре…

Кикимора и Леший рядом…
Видать, намаялись уже…
Любвеобильным смотрят взглядом…
И думают о неглиже…


  Часть 4.
«Чудеса не заканчиваются»

Я поняла, что в это время
Пора мне с ног бежать отсель.
Я развернулась, ноги в стремя,
Глазами наводя на цель.

Бежала долго, вся вспотела,
По кочкам, топям и кустам.
Устала, впопыхах влетела
В канаву и осталась там.

Зарылась ветками, листвою,
Вся затаилась, чуть дыша.
Лицо обмазала землёю —
Никто б не чуял... ни шиша.

И так заснула очень сладко,
Проснулась — онемело всё.
А на душе прям очень гадко,
Глаза открыла: «Ё-моё!»

Лежу на собственном диване,
Обмазана Бог знает чем.
Комок травы лежит в кармане —
Спроси, не знаю ведь зачем.

И был ли лес во тьме вечерней,
Или привиделось всё мне,
Иль от фантазии чрезмерной
Всё разыгралось в голове?

Вся офигевшая от яви,
На кухню тихо поплелась.
Да, побывать в такой забаве
Не приходилось отродясь.

А на столе стояли банки —
Пусты, конечно, без грибов.
Обычные такие склянки,
А вот итог, смотри, каков!

Бутылка тоже здесь стояла,
До донышка пустая вся.
Меня тоска вдруг обуяла,
И совестью себя грызя

Я поплелась обратным ходом,
У зеркала застыла вдруг.
И холодком прям, мимоходом
Я поняла весь свой недуг.

Лицо всё вымазано в краске —
Что для волос припасена.
Зубная паста для острастки —
Вся на лицо нанесена.

И я заплакала от горя,
От страха, что диагноз зрел:
За что же мне такая доля?
Как мой невроз так преуспел?

Грибочков только захотела —
Лисички так по нраву мне.
А тут такое прилетело,
Заставило блуждать во тьме.

Стою и думаю я думку,
Звонок услышала дверной.
Я дверь открыла — вижу сумку,
Наполненную всю едой.

Ещё глазами — вверх — и дочку:
Сияет, улыбаясь мне.
Пора в рассказе ставить точку
И позабыть о страшном сне.

А вся с лицом — метаморфоза:
Её проделки поутру.
Меня как-будто от наркоза
Дочь выводила: «Вдруг умру…»

И, убедившись, что живая,
Решила подшутить вот так:
Разрисовала, убегая,
Таинственный оставив знак.

Мы посмеялись с ней, конечно,
Сон рассказала, где была,
И с кем видалась в мире грешном,
И от кого сбежать смогла.

И, с интересом мне в угоду,
Мы днём отправились с ней в лес —
Прогулка в тёплую погоду,
И в солнце... лес — аж до небес!

К лесничеству мы с ней подходим,
И дуб увидели в красе.
Дупло мы ищем — не находим,
Аж перемазались мы все.

Сначала я оторопела,
Потом подумала: «Ну, сон…»
Сказать и слова не успела —
Как дочь мне пальцем тычет: «Вон!»

А на коре, чуть сбоку, рядом,
С тропинки, правда, не видать,
Под веткой уловила взглядом
Бороздок пять — что тут сказать!

Та лапа всё ж была с когтями,
Большими, словно как ножи.
Ох, что потом случилось с нами…
Ты, дочь, в секрете подержи.

Не знаю, как у Лукоморья,
У нас в лесничестве — портал.
И, может быть, у них предгорье…
И кто бы там ни побывал.

У нас своих чудес хватает,
Ничуть не хуже Баюна!
Мне Леший песни напевает,
Когда я дома и одна!