Памяти Владимира Высоцкого

«Он был свободным в те года застойные:
 Горел, хрипел, кричал – и был любим!
В России власти любят лишь покойников.
А мы его запомнили живым!»


Мне очень повезло в жизни: я встречался, говорил и, главное, слушал «вживую» песни Высоцкого.
 Это было, кажется, в 1973 году. Я помогал знакомым девушкам ( одна из которых, работала вместе с моей женой), у которых был блат в театре на Таганке, устроить концерт Высокого. Была короткая встреча, короткий разговор.
Мы встретились с ним у театра. Он оказался совсем не героическим богатырем, как мы его представляли. Он был небольшого роста, одет был в новый джинсовый костюм. Первое, что он сделал, когда мы подошли и остановились – отступил на шаг назад, давая понять, что никакой фамильярности он не потерпит. Конечно, спросили его о театре, о ролях. Он, вместо этого, стал рассказывать о жизни, немного рисуясь (было видно, что он крепко поддатый). Рассказал, что они с Мариной ездили в Париж и Марина подарила ему «Ситроен», который он вскоре разбил….В конце разговора, девушки задали ему немногО грубоватый вопрос: "Сколько вы хотели бы получить за свой концерт". Высоцкий ответил дипломатично: «Я у вас ничего не прошу, но надеюсь, что вы меня не обидите».
Мы его не обидели. Концерт проходил в большой комнате завода «Карбюратор» в начале улицы Шаболовка. На билетах ( на «отсиненной» бумаге - тогда принтеры «Ксерокс»  были большой редкостью и, кроме того, их жестко контролировали опричники КГБ, чтобы не дай бог, не размножали «Самиздатовские книги) ) было напечатано: «Закрытое комсомольское собрание». Стоил такой билет всего 1 рубль, а в комнату набилось около 200 человек.
Никогда я не забуду этот концерт! Ни телевизор, ни магнитофон не могут передать  надрывную глубину и непостижимую силу его пения «вживую». Высоцкий пришел вовремя. Положил гитару на стол, посмотрел на часы. «Я буду петь ровно два часа» - сказал он. Вначале он пел свои забавные, спортивные, юморные песни : «На нейтральной полосе», «Песня про дикого вепря», «Песенка про йога», «Не пиши мне про любовь», «И думал Букреев мне ребра круша…». Мы смеялись, хлопали. А потом - потом он запел самые главные, самые сокровенные свои песни. «Штрафные батальоны» , «Мне этот бой не забыть нипочем…», «На братских могилах»,     «Он не вернулся из боя» и вот эту самую, может, проникновенную: «Охота на волков». И мы стихли и забыли о времени, обо всем на свете. Опомнились лишь тогда, когда Володя, почти обессиленный, перестал играть и сказал устало: «Все!».
Только много позже я понял суть его необъяснимого таланта. В моей песне «Я-Высоцкий» (пока еще нигде не пропетой) есть такая строфа: «Наделенный неведомым даром пронять тех, кто жил и страдал, тех, кто сломан, в кулаке своей песни сердца их сжимать и зажечь своим огненным словом!».  Это редчайший дар – уметь сжимать в кулаке своей песни сердца слушателей. Мало кто владел этим даром. Эдит Пиаф, Алла Пугачева в молодости и …не знаю, кто еще был способен так петь. А ведь он был еще автором своих песен – написал огромное количество стихов и песен. И еще одна его особенность. Он был способен погружаться в душу своих героев, "проживать чужую судьбу". Именно эти две способности, помогли ему вознестись, стать близким для всех ...
Я сам написал много стихов и песен, являюсь лауреатом нескольких, в том числе поэтических конкурсов и потому разбираюсь в поэзии. Я убежден в том, что Высоцкий был великим поэтом.
В свое время Николай Асеев, а следом за ним Валентин Катаев высказали мысль о том, что в России во все времена, в любом историческом периоде были поэты «знаменосцы», которые с наибольшей силой выражали боль и чаяния народа: Пушкин, Лермонтов, Некрасов, Есенин, Блок и другие. Высоцкий был таким поэтом – он был последним знаменосцем  нашей поэзии. Теперь таких поэтов нет и не будет. Творчество у нас плодотворно лишь тогда, когда оно носит протестный характер. Либерализм вреден для нашего духовного здоровья: он поражает нас бессилием и немотой. А Высоцкий останется в нашей памяти навсегда!
 
  «Жизнь несется быстро мимо нас
  И посмертно раздает венцы:
  Счастливы бессонно одержимые,
  А несчастны сонные глупцы!».

Прошло много лет с тех пор и однажды, просмотрев по ТВ передачу о Высоцком, я «загорелся», вспомнив тот концерт, и стал писать песню. Не о нем, а от его лица: «Я – Высоцкий».

       «Я Высоцкий»

Я - Высоцкий. Я гордый, но я не спесив.
Я не ангел и я не безгрешен.
Я поэт. Я артист. Первый бард на Руси!
Я шагал, своей славой утешен.

Я беспечный по жизни шагал не спеша –
До чужого несчастья нет дела,
Но, прозрев, запылала больная душа
И горела, горела, горела!

Сокровенное слово спою и скажу.
Я по жизни ролей не играю:
Я читаю сердца. В чьи-то души  вхожу
И чужую судьбу проживаю!

Я с погибшим бойцом папиросу делил,
Со штрафным батальоном в атаку ходил,
А мой Як-истребитель в пике залетел,
И звездой я  убитой на небе висел.

Наделенный неведомым даром  пронять
Всех, кто жил и  страдал, тех, кто сломан,
В кулаке своей песни сердца их сжимать
И зажечь своим огненным словом!

Пел идущих на бой обреченных отцов –
Вся земля их костями пробита,
Что на братских могилах не ставят крестов
И что память о них не изжита!

Я водяру хлебал, чтобы сердце не сжечь!
Я морфины колол, чтобы песню допеть!
Я на нарах больничных сто раз погибал.
Часто падал, но снова и снова вставал!

А мой конь все скакал и подковы терял.
А мой волк след кровавый в снегу оставлял.
Но скакал я вперед и назад не глядел:
Докричаться хотел! И хрипел! И горел!

Вот уж пепел в душе. И обуглен мой нерв.
Но упрямый мой конь все скакал и скакал…
Я – Высоцкий! Я бард! Я, наверное, перв…
Я сгорел! Я пропел! Я сказал!