В последний июля день

Сусальным золотом растекалось по листьям солнце после грозы,
Тени тянулись тонко, изысканно, будто стебли лозы,
Вечер клонил лилий бутоны, а с ними моя голова, 
Каплями крупными теплого ливня с губ срывались слова.

Они собирались в туманные образы, будто плелась сеть,
И путались в ней предметы, прохожие, словно песочная взвесь.
Дав каждой крупице предназначение, историю дав и путь,
Я наблюдаю, слагаю уверенно в рифму их жизнь и суть.

Я - это холст, на коем написана жизнь в теченье своем,
Движенье ее струится сквозь пальцы ночью, утром, и днем.
Такую судьбу не просишь у неба, такое с рожденья дано,
Не думаешь больше дар ли, проклятье - ставишь меж них равно.

Каждый поэт - отражение эпохи, каждый творец - след,
Что работы свои, как хлебные крошки, бросает на ленту лет.
Вьются столетья в пружину сжимаясь, в вечности их имена,
Время идет, мы угасаем, они не сгорят никогда.

Полночь отрезала голову вечеру, Ночь-царица пришла,
И в омуте тьмы ее бесконечной белели звезд жемчуга,
Это ль не чудо, думалось в дреме, по бусам этим шагать,
Выпить с Есениным и Маяковским, с Бродским под руку гулять…

Окна сомлели, погасли их очи, голову свесил фонарь,
Дворик панельный дремой окутан, взгляд мой тянется вдаль,
Туда, где чернеет времени бездна, где то, что ничто - всё, 
Словами ее писать бесполезно. Прими это как дано.

Из пропасти этой я черпаю силы, чтоб вязью покрыть листы,
Чтоб в голове стало чуть тише, сердца же стук размеренным.
Только отдав всё это бумаге в бессилии в сон упасть,
И с новым рассветом, новым закатом жизни картину писать.

31.07.25