Уроки истории. Ропотники и клеветники

Аннотация

Ропот — это не просто недовольство. Это состояние души, при котором человек перестаёт доверять Тому, Кто его ведёт, и начинает считать, что он сам знает лучше.

В этой повести мы проследим три библейские истории ропота — на Моисея, на Иисуса и на Павла, — и увидим в них, как в зеркале, самих себя.

Введение

Отчего люди ропщут?

Оттого, что им кажется, будто они знают лучше.
Оттого, что путь, предложенный наставником, слишком труден.
Оттого, что манна небесная приедается, а египетские котлы с мясом вспоминаются с тоской.
И ещё оттого, что человеку свойственно думать, будто он сам способен управлять своей жизнью.

А когда приходит некто и говорит:
«Встань и иди», —

человек отвечает:

«Не пойду.
Там пустыня.
Там змеи.
Там враги.

Лучше я останусь здесь,
где привычно,
где безопасно,
где я сам себе хозяин».

Так было всегда.

Так и теперь.
Так будет до скончания веков.

И вот три истории — одна древнее другой, но все они об одном.

1. Моисей и народ израильский

Народ шёл по пустыне.

Не день, не два — годы. И манна, падавшая с неба, сначала казалась чудом, а потом стала приедаться. Люди смотрели на неё и говорили:

— Опять эта манна. Вчера манна, сегодня манна, завтра манна. А помните, как в Египте? Там были котлы с мясом! Там мы сидели у горшков и ели хлеб досыта!

Они забыли, что в Египте они были рабами. Они забыли, как стонали под палками надсмотрщиков. Они помнили только котлы с мясом. Память человека устроена странно: она хранит не правду, а уют. И в этом уюте прошлое всегда выглядит лучше, чем оно было на самом деле.

И пришли они к Моисею, и стали роптать:

— Зачем ты вывел нас из Египта? Чтобы уморить в пустыне? Лучше бы мы остались там и умерли в рабстве, чем здесь, без воды, без мяса, без хлеба!

Моисей слушал. Молчал. Потом пошёл, чтобы вопросить Господа.

И Бог сказал:

— Я слышал ропот. Я дам им мясо. Я дам им столько мяса, что оно полезет у них из ушей. Они будут есть его не день, не два, а целый месяц, пока оно не полезет из ноздрей их.

И налетели перепела. Стая за стаей. Люди набросились на них, рвали руками, жарили, варили. Ели, ели, ели. И когда мясо ещё было у них на зубах, гнев Божий вспыхнул. И многие пали в пустыне. И место то назвали Киброт-Гаттаава — «гробы прихоти».

А потом была другая история. Разведчики, посланные в землю обетованную, вернулись и сказали:

— Там хорошо. Там виноград, гранаты, смоквы. Но там живут великаны. Мы не можем войти.

И только двое — Иисус Навин и Халев — сказали:

— Можем. Потому что с нами Бог.

Но народ не послушал. Народ плакал всю ночь и роптал:

— Зачем мы пошли за Моисеем? Лучше бы мы умерли в Египте или в этой пустыне, чем пасть от меча!

И тогда Бог сказал Моисею:

— Доколе этот народ будет роптать на Меня? Доколе они не будут верить Мне? Скажи им: «Живу Я, говорит Господь: как говорили вы в уши Мои, так и сделаю вам. В пустыне сей падут тела ваши. Все вы, которые роптали на Меня, не войдёте в землю обетованную. Только детям вашим, о которых вы говорили, что они достанутся в добычу врагам, Я дам её».

И они пали. Не сразу. Постепенно. Сорок лет. Каждый день кто-то умирал. Каждый день кого-то хоронили. И пока не умер последний из роптавших, земля обетованная оставалась закрытой.

А Моисей? Он так же не вошёл. Он видел землю с горы Нево, но не ступил на неё. Потому что и он однажды не явил святость Божью перед народом. И это — отдельная история, не менее горькая.

2. Иисус и ученики

Ученики следовали за Иисусом.

Они видели, как Он исцеляет, изгоняет бесов, воскрешает мёртвых. Они слышали Его слова. Они оставили всё — сети, лодки, сборщиков податей, семьи — и пошли за Ним. Им казалось, что они поняли. Им казалось, что они верят.

Но когда Он заговорил о Кресте, они зароптали.

— Что это за странные слова? — шептали они между собой. — Умереть в Иерусалиме? Быть преданным? Быть распятым? Разве это подходит для Мессии?

И Пётр, самый горячий, самый смелый, отозвал Его в сторону и начал прекословить:

— Да не будет этого с Тобою, Господи!

И Иисус, Который никогда не говорил резко, Который прощал блудниц и трапезничал с мытарями, вдруг повернулся к Петру и сказал:

— Отойди от Меня, сатана! Ты мне соблазн! Потому что думаешь не о том, что Божье, но о том, что человеческое.

Это было страшно. Ученики замолчали. Но ненадолго.

В другой раз они спорили, кто из них больше. Кто сядет по правую руку, кто по левую. Кто главнее, кто ближе. И Иисус, вздохнув, подозвал ребёнка, поставил посреди них и сказал:

— Если не обратитесь и не будете как дети, не войдёте в Царство Небесное.

Но они не понимали. Им нужна была иерархия. Им нужна была власть. Им нужен был Мессия, Который возглавит армию и прогонит римлян. А не Мессия, Который умрёт на кресте.

Когда Он говорил о хлебе жизни, многие из учеников сказали:

— Какие странные слова! Кто может это слушать?

И с этого времени многие из учеников Его отошли от Него и уже не ходили с Ним.

Не враги.
Не фарисеи.
Свои.
Те, кто ел хлеб с Ним.
Те, кто видел чудеса.
Они отошли.
Им стало трудно.
Им стало непонятно.

И они ушли обратно —
 к своим сетям,
 к своим лодкам,
 к своей прежней жизни.

Тогда Иисус сказал Двенадцати:

— Не хотите ли и вы отойти?

Но Симон Пётр ответил Ему:

— Господи! А к кому нам идти?
Ты имеешь глаголы вечной жизни.

Но и он — тот самый Пётр — через несколько дней отрёкся от Него трижды. Стоял у костра, грелся и говорил:

— Не знаю я Человека Сего.

И петух пропел.

3. Павел и его «последователи»

Павел основывал общины христиан — церкви.

Он приходил в город, проповедовал, крестил, рукополагал пресвитеров и шёл дальше. Он писал письма — длинные, горячие, полные любви и тревоги. Он называл верующих «мои дети», «мои братья», «моя радость».

И они отвечали ему.

Коринфяне разделились на партии.

Одни говорили: «Я Павлов».
Другие: «Я Аполлосов».
Третьи: «Я Кифин».
Четвёртые: «А я Христов».

И все спорили, чей учитель лучше.

Иные говорили о Павле:

«Послания его строги и сильны, а в личном присутствии он слаб, и речь его незначительна».

Павел отвечал им с болью:

«Когда приду к вам, с жезлом или с любовью и духом кротости, как — выбирайте».

И они дошли до того, что некоторые стали говорить:

«Павел — не апостол.
Кто он такой?
Он не ходил с Иисусом.
Он самозванец».

Эти люди, ради которых Павел терпел кораблекрушения, побои, голод, холод, тюрьмы, теперь сомневались в его призвании.

Они сравнивали его с другими апостолами, находили его недостаточно красноречивым, недостаточно представительным.

И тогда Павел с горечью писал:

«Вы терпите, когда кто вас порабощает, когда кто обирает, когда кто превозносится, когда кто бьёт вас в лицо. А я, щадя вас, стал для вас ничем».

Галаты пошли ещё дальше.

Они приняли иное благовествование.

Иудействующие лжеучителя убедили их,
что вера во Христа — это хорошо,
но ещё лучше обрезаться,
соблюдать Закон,
есть только дозволенное Законом.

И они поддались.

Они роптали на Павла, говорили,
что он — отступник,
что он упростил Евангелие,
что он льстит язычникам.

Павел, узнав об этом, не стал писать дипломатично. Он начал так:

«О, неразумные Галаты!
Кто прельстил вас не покоряться истине?»

Он был преисполнен негодования.
Он глубоко скорбел о произошедшем.
Он, как мать, рождающая детей в муках,
видел, как его дети отворачиваются от него и уходят к чужим.

И он писал им:

«Дети мои, для которых я снова в муках рождения, доколе не изобразится в вас Христос!»

И что же?

Многие ли из них исправились?

Коринфяне остались коринфянами, что там далее происходило, до нас не дошло.

Галаты остались галатами.

Павел писал им, обличал, умолял, плакал.

Кто-то каялся.
Кто-то нет.
Кто-то возвращался.
Кто-то уходил навсегда.

И в конце жизни Павел сидел в римской тюрьме и писал Тимофею:

«Ты знаешь, что все Асийские оставили меня».

Тот, кто основал общины в Асии, кто провёл там годы, кто учил их, крестил, рукополагал, — был оставлен всеми в час нужды.

Но Павел ни на что не роптал. Он писал:

«Всё почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего».

И ещё:

«Подвигом добрым я подвизался, течение совершил, веру сохранил».

Заключение

Три истории.
Три наставника.
Три племени, которые роптали.

Израильтяне роптали на Моисея — и пали в пустыне.

Ученики роптали на Иисуса — и многие отошли.

Галаты и коринфяне роптали на Павла — и остались духовными младенцами.

Что общего?

Ропот всегда звучит одинаково.

«Зачем ты нас вывел?»
«Какие странные слова!»
«Кто он такой?»

Меняются эпохи, страны, обстоятельства. Но смысл всегда один:

человек не хочет идти туда, куда его ведёт Бог.

Пустыня, в которой пали израильтяне, — это не просто место на карте. Это образ. Это состояние души. Человек, который ропщет на наставника, уже в пустыне. Ему кажется, что он свободен, что он сам выбирает путь. Но он уже потерял направление. Он просто ещё не остановился.

И в наше время ничего не изменилось.

Люди всё так же ропщут.

На служителей, которые «не так служат».
На наставников, которые «не так учат».
На духовников, которые «не так наставляют».

И манна всё так же приедается. И египетские котлы всё так же манят.

Но земля обетованная — она рядом. За Иорданом. На расстоянии вытянутой руки. И войти в неё можно. Только нужно перестать роптать. Нужно поверить. Нужно встать и идти.

А для этого нужно смириться. Потому что ропот — это всегда гордыня. Это всегда претензия на то, что я знаю лучше. И пока человек не скажет:

«Господи, я не знаю. Веди меня. Я пойду», — он будет кружить по пустыне, пока не упадёт.

Выбор за нами. Как и тогда. Как и всегда.