В подкожье

Сжимаю крепко кулаки, 
Костяшки тонкие белеют,
Переминаю желваки,
И чую пальцы как немеют.

Испариной налипнет пот,
А локон влажный, будто аспид,
Перечеркнет упрямый лоб,
И спрячется за Ухом наспех.

В бреду проносятся часы,
Закат сменяется восходом,
Во сне приходят мертвецы,
Стоят в углу, ждут разговора.

Но я молчу, лишь боль плутовка,
В надежде развязать язык,
Кровавой бьет меня мутовкой,
Сил нет и тело начинает выть.

Но вой - не крик, не сожаленье.
Вой - это слабость и борьба.
В конечном счете - изъявленье,
Что не сдаюсь. Что я жива.

Черт знает, сколько Бог отмерил.
Бог - знает. Черт сидит в ногах.
Он как-то раз взял и примерил
Мои “одежды”, что все в шрамах.

Я помню, он меня жалел,
А на рассвете испарился,
Три дня не пил, три дня не ел,
И мукам этим все дивился.

Сказал мне как-то - “Ад твой здесь,
Вся боль его в твоем подкожье,
Но это ведь благая весть.
Придет конец - уйдешь к святошам”.

В глазах его горели угли,
Мрак ада был его плащом,
Тогда спросила - “Сколько, друг, мне?”
И он сказал - “живи еще…”

“Но то не жизнь. Лишь выживание”.
“Поверь, и в этом смысл есть.
Будь сильной, не лелей страданье,
Тогда откроешь замысел небес”.

Опять ушел. Осталось утро.
Туман, прохлада,  и дожди.
В глазах от боли было мутно,
Но страх ушел. Пока живи…

И я живу. Назло? Во имя?
Черт знает… Бог, увы, молчит.
Под кожей боль я превращаю в силу,
Ведь я живу пока болит.

17.07.25