Хождение по мукам. Часть 2. Вагиналы

Вадим Шварц и Сергей Серов


    ЧАСТЬ ВТОРАЯ: ТЕМНЫЕ ВЕСНЫ

Часть 10. В чреве развалин

Прошло четыре месяца после «Ночи Кровавого Ромба».
Центральные сектора мегаполиса превратились в мертвые железобетонные соты. Вышки сотовой связи замолчали, централизованное электроснабжение обрушилось, а цифровые сервисы Департамента Демографии превратились в бесполезный код. Бывшая столица теперь делилась на анклавы: подконтрольные остаткам правительственных сил «Стерильные Зоны» и огромные, дикие трущобы, где власть удерживали радикал-вагиналы и полевые командиры.
Даша сидела в подвале полуразрушенной библиотеки. Её живот уже отчетливо округлился — пятый месяц. На ней был поношенный свитер Вадима, а поверх — тяжелое мужское пальто, скрывающее фигуру.
Рядом, пригнувшись к небольшому переносному дизель-генератору, сидел Иван Телегин — бывший ведущий инженер компании LifeTech, производившей те самые «чемоданчики». Иван был идеалистом, который искренне верил, что инкубаторы спасут человечество от болезней. Но когда режим пал, а его лабораторные базы разграбили, он оказался выброшен на улицу. Теперь его единственной задачей было помогать Даше выжить.
— Как ты себя чувствуешь, Даша? — тихо спросил Иван, подсыпая углей в самодельную буржуйку.
— Малыш толкается, Ваня, — Даша слабо улыбнулась, прижимая ладонь к животу. — Сильно толкается. Знаешь... у Кати на экране всегда бегал ровный пульс, 140 ударов. А здесь — никакой графики. Просто... движение. Настоящее.
Иван тяжело вздохнул, поправляя очки с треснувшим стеклом:
— В Стерильной Зоне за такую беременность тебя бы отправляли на немедленную хирургическую чистку. Для них «дикий» ребенок — это угроза биологической безопасности. А для местной банды Вагиналов — ты вообще была бы трофеем. Они бы возили тебя в клетке по городам как «святую Богородицу естества».
— А где Вадим? — тихо спросила Даша, хотя задавала этот вопрос каждый день.
— Вадим пробивается с юга, — соврал Иван. Он не мог сказать ей правду: южный фронт был завален трупами дезертиров и отрядов Сопротивления, и выжил ли там бывший офицер Штурмового Корпуса — не знал никто.
Часть 11. Затерянные в Альпах
Совсем другая картина разворачивалась в закрытом правительственном бункере «Альфа-Альпы».
Здесь всё блестело от полированного гранита и медицинского хрома. Высшая демографическая элита Европы продолжала делать вид, что ничего не произошло. Смоковников с утра до вечера заседал в «Комитете Спасения Расы», принимая бесполезные указы для уже не существующего государства.
А Екатерина постепенно сходила с ума.
Её Incubator Pro 9 стоял в центре белоснежной комнаты. Но это был уже не тот стильный гаджет. Из-за перебоев с логистикой центральные склады питательных картриджей были уничтожены. Инкубатор перевели на «универсальный заменитель».
На дисплее горела тревожная надпись: «Внимание! Иммунный статус плода снижен на 42%. Ошибка генетического синтеза».
— Доктор, сделайте что-нибудь! — Катя ловила за халат главного врача бункера. — Он не развивается! Он должен был весить уже три килограмма!
— Екатерина Дмитриевна, поймите, — вздыхал врач, пряча глаза. — Инкубатор — это всего лишь машина. Без регулярных обновлений софта и оригинальных ферментов из лабораторий... геном начинает давать сбои. Вашему «чемоданчику» не хватает живой биологии.
— Так выньте его! Извлеките! Ему же пора родиться!
— Извлечь? — врач посмотрел на неё с ужасом. — На таком этапе без идеального перитонеального оборудования? Он просто не выживет. Нам нужно жуткое средство... Нам нужна живая материнская кровь. А у вас, простите, организм к вынашиванию абсолютно не подготовлен. Вы же никогда не принимали гормоны адаптации.
Катя упала на колени перед пластиковым контейнером. Сквозь матовое стекло она видела крошечный, замкнутый в синтетическом сне силуэт. Её идеальный, безопасный ребенок был заперт в ловушке высоких технологий, которые больше не кому было обслуживать.
Часть 12. Партизанский крест Вадима
Тем временем в заснеженных лесах на подступах к мегаполису шел бой.
Вадим больше не носил чистую форму Штурмового Корпуса. На нем была помесь армейской брони и крестьянского тулупа. On возглавлял небольшой отряд дезертиров и бывших полицейских, которые отказывались подчиняться как безумным приказам правительства, так и кровавым расправам фанатиков-вагиналов.
Они называли себя «Третьей Силой».
В ночь на Покров отряд Вадима совершил налет на передвижную колонну Департамента Демографии. Они искали не оружие. Они искали медикаменты, витамины и портативные УЗИ-аппараты.
Среди дымящихся обломков грузовиков к Вадиму подбежал его боевой товарищ:
— Командир! Смотри, что мы взяли!
В руках бойца была армейская радиостанция дальней связи, перехваченная с правительственной частоты. Из динамика сквозь помехи пробивался знакомый, надменный, но до смерти испуганный голос Смоковникова:
«...повторяю, бункер Альфа-Альпы запросил экстренную био-массу! Если нижние сектора не пришлют картриджи, программа "Чистый Геном" будет полностью остановлена! Просим поддержки...»
Вадим сжал радиопередатчик так, что пластик хрустнул.
— Смоковников... — выдохнул Вадим. — Ты и там устроился, тварь.
— Командир, куда идем дальше? На город? Там Вагиналы готовят массовую казнь захваченных врачей!
Вадим посмотрел на восток, где над руинами города вставало кроваво-красное солнце.
— Идем в город, — жестко сказал Вадим. — В библиотеку. Если Даша еще жива... мы уйдем на восток. Туда, где люди еще помнят, как рожать детей и пахать землю без инструкций от Департамента.
Часть 13. Зачистка подвала
Ноябрьский снег летел прямо в выбитые окна библиотеки. В подвале стоял лютый колотун.
Иван Телегин ушел на разведку два часа назад и до сих пор не вернулся. Даша сидела на груде старых советских энциклопедий, закутавшись в три одеяла. Живот был уже огромным — восьмой месяц. Каждый шаг давался с трудом, спина ломила, но внутри нее непрерывно пульсировала, толкалась и жила настоящая, непокоренная жизнь.
Вдруг на верхнем этаже хрустнуло стекло. Затем раздался тяжелый, ритмичный шаг армейских ботинок.
Даша замерла, перестала дышать. Hands автоматически легли на живот, защищая его.
— Чисто! — прорычал сверху чей-то грубый голос. — Давай вниз, пока фанатики с ромбами не подошли! Ищите медпрепараты и нечипированных!
Это была карательная «Био-Тройка» — остатки правительственных ликвидаторов, которые прочесывали руины в поисках незаконно беременных женщин. Для умирающего режима такие женщины были «сырьем» — их отправляли в закрытые лаборатории, чтобы забирать естественные гормоны и стволовые клетки для спасения угасающих инкубаторов элиты.
Тяжелая железная дверь подвала со скрежетом отворилась. В темноту ударил ослепительный луч тактического фонаря.
— Опа... Смотри-ка, что тут у нас, — заржал штурмовик в засаленной броне, направляя на Дашу ствол автомата. — Живой инкубатор! Да еще и на сносях! Вот так улов! За эту роженицу в Стерильной Зоне дадут тонну питательного геля!
— Не трогайте... — шепнула Даша, отступая к стене. — Пожалуйста...
— Шагай, тетка! Живо! — штурмовик сделал шаг вперед и схватил её за рукав.
Даша закричала. И в ту же секунду из темного угла за стеллажами выскочила тень.
Короткий, оглушительный треск очереди. Штурмовик хрюкнул и замертво рухнул на бетон. Второй ликвидатор успел лишь развернуть ствол, но тяжелый армейский нож уже вошел ему прямо под подбородок, пробив визор.
Даша зажмурилась, закрыв уши. В подвале воцарилась звонкая, давящая тишина, разбавляемая лишь тяжелым, хриплым дыханием.
Часть 14. Смысл выживания
— Даша... — раздался тихий, невероятно знакомый, срывающийся голос.
Она медленно открыла глаза.
Перед ней стоял человек в оборванном тулупе поверх растрескавшегося бронежилета. On был худой, с темными кругами под глазами, с заросшей щетиной и свежим шрамом через всю щеку. Но эти серые глаза... Это были его глаза.
— Вадим... — выдохнула она, и слезы мгновенно застлали взор.
Он бросил автомат на пол, подбежал и упал перед ней на колени, обнимая за талию и уткнувшись лицом в её огромный, теплый живот. Вадим плечами ощутил, как прямо ему в грудь четко и сине изнутри ударила маленькая ножка.
— Живая... Живые... — шептал он, не стыдясь слез, которые вымывали дорожки на его грязных, покрытых порохом щеках. — Я думал, я опоздал. Я искал вас по всем анклавам...
— Я верила, Вадим, — Даша гладила его жесткие, спутанные волосы. — Я знала, что ты придешь. Мы ждали тебя.
В подвал, задыхаясь, вбежал Иван Телегин. On держал в руках самодельный дробовик:
— Вадим?! Ты?! Черт возьми, они наступают! Наверху отряд Вагиналов столкнулся с остатками полиции! Нам нужно уходить через теплотрассу! Сейчас же!
Вадим поднялся, подхватил Дашу на руки. Она была тяжелой, живой, настоящей. Не легкой и стерильной, как те коробочки, которые они защищали раньше. В ней была вся тяжесть и вся сила Земли.
— Куда мы уходим, Вадим? — тихо спросила Даша, прижимаясь к его шее.
— На восток, Даша. К реке, — твердо ответил Вадим, перешагивая через трупы штурмовиков. — В деревни. Там нет электросетей, нет Департамента и нет алгоритмов. Там мы построим дом. И там наш ребенок сделает первый шаг по настоящей траве.
Часть 15. Тень над Альпами
А за тысячи километров, в заснеженных Альпах, в это же самое время звучала ровная, непрерывная длинная нота.
Пссссссссссссст...
Екатерина стояла посреди погруженной во тьму палаты. Система автономного питания бункера окончательно отключилась.
На тумбочке Incubator Pro 9 больше не светился бирюзовым светом. Дисплей был абсолютно черным. Внутри прозрачного пластикового контейнера амниотическая жидкость постепенно остывала до температуры окружающего воздуха.
Смоковников сидел в углу на полу, обняв колени, и тихо, по-детски всхлипывал. На его дорогом костюме белели пятна от пролитого синтетического вина.
Катя медленно подошла к инкубатору. Она больше не плакала. Её глаза были пустыми и огромными. Она протянула руку и впервые за всё время открыла герметичную верхнюю крышку гаджета.
Холодный воздух комнаты ворвался внутрь. Катя опустила руки в остывший гель и достала оттуда маленькое, несовершенное, так и не успевшее стать человеком тело. Она прижала его к своей голой, холодной груди и качнулась из стороны в сторону.
— Извини меня... — тихо шептала Катя, глядя в темное окно, за которым падал альпийский снег. — Мы хотели сделать тебя идеальным. Мы просто не хотели ощущать боль...
В этот момент за её спиной завыли сирены аварийного эвакуационного выхода. Бункер «Альфа-Альпы» начинали штурмовать беженцы и радикалы, прорвавшие границы.
Так завершалась эпоха Клониалов. Эпоха, которая пыталась заменить любовь технологиями, и потерпела самое страшное поражение в истории.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ: ХМУРОЕ УТРО
Часть 16. Земля под ногтями
Прошел год.
Далеко за пределами бывших мегаполисов, в старом деревенском доме у самой излучины реки, жизнь текла совсем по иному ритму. Здесь не было слышно пиканья датчиков, не бежали по экранам графики дофамина и не завывали сирены полицейских аэрокэбов.
Утро вставало туманное, сырое, настоящее.
Вадим закончил копать огород. On стоял на крыльце, утирая пот со лба. Его руки, раньше привычные к рукоятке автомата и пульту управления дронами, теперь были огрубевшими, в мозолях, с въевшейся под ногти черной, плодородной землей. On больше не носил форму — обычная льняная рубаха, подпоясанная бечевкой. Но в его взгляде больше не было той загнанной, отчаянной тоски дезертира.
Из дома вышел Иван Телегин. Бывший главный инженер LifeTech теперь со знанием дела тащил в руках восстановленный вручную деревянный плуг.
— Погода сегодня самая та, Вадим, — улыбнулся Иван, щурясь на пробивающееся сквозь тучи солнце. — Дождь накрапывает, земля дышит. Осенью будем с хлебом.
— Будем, Ваня, — тихо ответил Вадим. — Обязательно будем.
Оны обернулись на звук скрипнувшей двери.
На крыльцо вышла Даша. На ней было просторное платье. Она смотрела на них и улыбалась — устало, но с той глубокой, непоколебимой умиротворенностью, которая бывает только у матерей. На руках она держала маленький, закутанный в простую домотканую пеленку сверток.
Это был мальчик. Его назвали Алексеем — в честь того самого старого мира, который они потеряли, и в назидание новому, который им предстояло построить.
Он родился здесь, в этой комнате, под треск дров в печи и шепот дождя за окном. Без анестезии, без мониторинга генома, через крик, боль и слезы. Но когда Вадим впервые взял его — мокрого, горячего, орящего во все горло — он понял, что вся грандиозная машина Департамента Демографии с её миллиардными бюджетами не стоила и секунды этого настоящего чуда.
Часть 17. Странники
К вечеру у калитки послышался шум. К дому подходила небольшая группа людей в оборванных плащах.
В этих краях давно не было войн — редкие странники, бредущие из разоренных городов, искали лишь еды и крова. Вадим спокойно подошел к fence, но его рука привычно легла на тяжелый деревянный засов.
— Доброго здоровья, хозяева, — раздался тихий, надломленный женский голос из-под капюшона. — Не найдется ли сухой корочки и немного воды? Мы идем от самых Альп...
Даша, стоявшая на крыльце с ребенком, вздрогнула. Этот голос...
Женщина медленно скинула капюшон. Её лицо было изнуренным, впалые щеки покрывала пыль дорог, а некогда безупречные волосы были коротко острижены. Рядом с ней стоял сутулый, постаревший лет на двадцать человек в грязном пальто — бывший чиновник Смоковников, с пустым, безразличным взглядом смотрящий под ноги.
— Катя?.. — ахнула Даша.
Екатерина подняла глаза. На секунду в её взгляде мелькнул укол узнавания, а затем — слезы, брызнувшие из глаз.
— Даша... — шепнула Катя и опустилась прямо в грязь у калитки. — Дашенька...
Даша передала малыша Вадиму и подбежала к сестре. Они обнялись прямо на сырой земле, слившись в один сплошной поток плача, прощения и накопившейся за эти страшные годы боли.
Часть 18. Пока горит свеча
Позже, когда стемнело, все собрались за большим дубовым столом. В печи трещали поленья, наполняя комнату живым, сухим теплом.
Катя сидела у окна, держа на руках маленького Алексея. Она боязливо, словно совершая священный обряд, касалась пальцами его крошечных, теплых пальчиков, слушала его сопение и тихо плакала. На её коленях больше не было пластикового чемоданчика. Не было бирюзового света и цифровых индикаторов. Была только эта живая, хрупкая, настоящая жизнь.
— В городах почти никого не осталось, — тихо рассказывал Смоковников, глядя на кружку с травяным чаем. — Инкубаторы без обслуживания вышли из строя за пару месяцев. Вагиналы и Клониалы перебили друг друга на руинах... Всё, что мы строили, оказалась пылью.
— Не всё, — мягко возразила Даша, подсаживаясь к сестре и накрывая её руку своей. — Строить мы только начинаем.
Вадим подошел к столу и поставил в центр глиняный подсвечник с простой восковой свечой. On чиркнул спичкой. Мягкий, трепещущий язычок пламени озарил стены старого дома, уставшие, но живые лица людей, и спящего на руках у Кати ребенка.
За окном была тьма. Разрушенный, потерявший свои технологии, испуганный мир заново учился дышать. Но в этом маленьком доме, у самого края реки, горел свет.