Сижу я в хмельном и угарном дыму

Сижу я в хмельном и угарном дыму,
Чужая девчонка — вполоборота.
При тусклом огне я шепчу сквозь тьму:
«Не лезь ты мне в душу, оставь ворота!»

У нас ведь одно из года в год:
Пропиты года, растранжирена сила.
И холод в глазах твоих серо-лед,
И в сердце одна лишь пустая могила.

Коль села со мной — так до капли пей,
Чего ты глядишь со кривой улыбкой?
Терзать мою душу сильнее не смей,
Рукою хватаясь за край зыбкий!

Мне б лучше вон ту — что пышна грудьми,
Где мысли ушли в очертания тела,
В истоме раскину я руки свои:
С кем ночь до утра бы сейчас пролетела?

Тебя ж — как пугало, в глухую темень,
Воронам на смех посреди полей…
Запью этот бред, проклиная хмель,
И громко скажу: «Не люблю, не жалей!?

Да и ты ведь сама давно не любила,
Растаскана ветром по этой земле.
Про нежность и верность давно ты забыла,
Живя и покорно вращаясь во мгле.

А я в лютый холод, в глухую ту ночь,
Прогнав тебя прочь, чтоб бежала домой,
Останусь один, гнать тоску эту прочь,
Ни капли не жалясь на выбор свой.

И пусть разлюбили, и пусть отошли,
Ведь это затмение среди тиши.
Не спрятали волю, покой сберегли,
Оставшись одни в этой горькой глуши.