Кольцо

Где жаркий воздух густ и зол,
И мир, шуршащий как пергамент,
Царь Соломон к глазам поднёс
Кольцо, в нём надписей орнамент.
Не сардоникс, не хризолит
Сияли в нём три разных грани,
И буквы те, что Вечный Жид
Царю оставил в назиданье.

Сжимает сердце суета,
Как змей обвил гнездо орлицы.
Пылают царские уста,
Не спят в покоях и царицы.
Звенит кимвал, поёт псалом,
И враг бежит давно с дороги...
Но царь стоит с пустым челом,
Вновь обойдя свои чертоги.
Я - царь? Ты - раб? Сегодня плоть
Ликует снова в знойной неге.
Но завтра скажут: «Всё пройдёт»
В покоях царских и в ночлеге.
Взгляни на перстень: в толще лет
Горит глагол для всех единый.
Твоя печаль, твой пышный след
Лишь только пена над пучиной.
Умолкнет плач, пройдёт беда,
Иссякнет скоро боль потери,
Уйдёт под землю, как вода,
Закрыв собою горя двери.
Всё словно дым, и всё - мираж,
И в полдень, может, станет тенью.
Вся жизнь твоя и твой кураж -
Всё будет предано забвенью...

Но если светел небосвод,
И счастье льётся прямо в жилы,
Где каждый миг, как сладкий плод,
И не втыкают в сердце вилы,
Ты, сжав холодное кольцо,
Вглядись в его огонь без дрожи:
И в нём любви твоё лицо
Исчезнет тоже с коркой кожи.
Прервётся смех, уснёт восторг,
Друзья уйдут, они не вечны.
Никто не вечен, каждый - торг
Устроил с вечностью беспечный.
«И это» - слышишь? - «тоже» прах,
Лишь только миг до эпилога.
Не удержать его в руках
В закате том, где нету Бога.

Но третий выкован глагол
На грани внутренней, незримой,
Глухой границе двух краёв,
Никем нигде непроходимой.
Ты думал: сбросил, схоронил,
Развеял, сжёг мосты до тени?
Но шрам, что в юности добыл,
Зудит опять на старой вене.
Всё слово лжи, любой удар,
Слеза, упавшая в ладонь,
Всё длится, словно долгий пар,
И душу плавит, как огонь.
Ничто не кануло во тьму,
Ничто не стало прахом, пылью.
А всё вошло в души тюрьму,
Где прошлое не стало былью.
Твой каждый вздох и каждый грех,
Поступок дня и полуночный -
Сложится даже горький смех,
В сосуд замкнётся самый прочный.
В тебе живёт убитый зверь,
И даже дамы плач бесплодной.
Всё сущее оно лишь «дверь»,
Ведущая в проход исходный,
В поток, где времени черёд
Завязан туго в кольцах дыма.
Всё длится. Всё навек растёт.
И всё умрёт неотвратимо.

Царь Соломон ронял кольцо,
Смеясь и плача раз за разом.
Морщиной прорезал лицо,
Смешав безумие с экстазом.
Оно каталось по коврам,
Сверкая резью сердца жгучей:
«Проходит всё» - для гордых драм,
И «Всё пройдёт» - для чёрной тучи.
Но если боль грызёт у стойл,
Где спит твоя душа босая, -
Читай губами третий слой,
Где Вечность есть. Она, спасая,
Тебе диктует: «Не пройдёт
Ни прах, ни тлен и не разруха».
Для мира - ужас бытия,
Но в этом также сила духа.
Вся жизнь - свечение в кольце,
Где надпись жалит сердце мудро:
«Ты - странник в собственном лице,
Не забывай про ночь и утро...
В котором, если Бога нет,
И сам в себе и бог, и свет,
То ждёт тебя погибель злая,
Лишь в этом истина простая...»