О кривизне прототипа

Общего нет у Ван Гога с Ван Гогом Мейера-Грефе,
Временно отойдём от Мейера блефа,
Тот, настоящий, окончил гимназию частную,
Много читал, говорил на трёх языках, не несчастным был.
Большая семья не оставляла его без поддержки,
В жизни над ним не было места насмешки,
В жизни он был трезвым и прагматичным,
Больше даже скажу: был он практичным.
Сначала, он, как и дядя, хотел стать священником,
Было для этого всё, не был ведь он неврастеником,
Чтобы сан получить по упрощённой программе, бесплатно,
В глубинке, миссионерский стаж, решил заработать. Досадно,
Что изменились условия и за учёбу всё-таки нужно платить,
Обиделся он, оставил религию, решил художником быть.
В фирме «Гупиль», где артдилером был его дядя Винцент,
Стал он тоже торговцем, свой получал процент,
Шёл по карьерной лестнице, стал настоящим экспертом,
Не только Рембрандта и «малых голландцев», но современных адептов.
Да, вопреки всем легендам, Ван Гог не дилетант,
Вроде Руссо, Пиросмани. Он был талант.
«Бытописателем низших классов» собирался стать и Ван Гог,
Знание жизни шахтёров, крестьян Боринажа* ему и помог.
Лет в двадцать он поступил в Академию,
Где изучал живописное ремесло, без сомнения,
Руку ему ставил художник Антон Мауве из Гааги,
Ему он потом посвятил одну из картин при аншлаге.
«Крестьянскую живопись» пришлось ему бросить,
Она продавалась хуже, народ уже просит,
«Светлую живопись», импрессионистов, солнце и праздник,
В Париже, в частной студии стал учиться, проказник.

Столицей «нового искусства» был Париж,
Моне, Дега и Ренуар – престиж,
Быть вместе с ними на одной волне,
И новый вызов брошен был судьбе.
Гоген, Тулуз-Лотрек, Ван Гог,
Ещё лишь звёзды восходящие,
И видно было, что «судьбой блестящие»,
Вначале выставлялись на квартирах,
Элитных выставках нового мира.

Ван Гог не был бессребреником, каким выставлял его Мейер,
И как человек нормальный, признанья желал, стать богатеем,
Не у потомков признания, а при жизни,
Такие в его голове мелькали мысли.
Отлично он знал, что надо делать,
Чтобы выгодно сбыть все картины и делал,
Всё для этого. Меньше всего был похож на отшельника из легенды,
Свой он среди художников той эпохи. Моменты,
Миф, что продана всего лишь одна картина при жизни,
Продавался не худе других, не был он лишним.
А в газетах писали, что он великий художник,
Что наследник Рембрандта и Хальса таланта заложник.

Теперь о безумии, ею Ван Гог страдал,
Болезнь позволяла увидеть такие глубины, о чём не мечтал,
Которые просто ну, недоступны обычным смертным,
Но всё это ложь. Прокралась она незаметно.
Страдал он депрессией, были припадки, как эпилепсия,
Но начались они лишь перед смертью,
Но именно в эти периоды он не мог ничего рисовать,
Расстройство художнику не помогало, мешало, как знать,
Какие ещё гениальные создал бы он картины,
Если б не абсент, настоянный на полыни*.
А эта история знаменитая с ухом!
Не мог ведь Ван Гог отрезать под корень его, был слаб духом,
Он кровью истёк бы и помер, земля ему пухом,
Ведь помощь пришла лишь через десять часов инцидента,
Лишь мочка отрезана, не было тут прецедента.
Но кто это сделал? Гоген, искушённый в драках матросских,
Он полоснул, а чтоб оправдаться сам вбросил,
Версию, что Ван Гог в припадке безумия,
Гонялся за ним с бритвой в руках от неразумия,
Но не догнал, а затем покалечил себя он сам,
Версия эта внушалась с тех пор всем нам.

Так уж устроен всегда человек,
Романтичную сказку запомнит навек,
Прозу же жизни, какой бы великой она ни была,
Он игнорирует. И так всегда.

*Боринаж – местность в Бельгии, где Ван Гог зарабатывал миссионерский стаж
* абсент, настоянный на полыни – алкогольный напиток, настоянного на полыни, чье разрушительное действие на нервную систему стало известно только в XX веке.
28 июня 2026 г.