Просто для него

Мы молоды так, что ещё не умеем держать равновесье,
Мы — ветки, что гнутся, но помнят, как пахнет земля под весной.
Я слышу твой голос, и кажется, будто бы целое небо
Вместилось в него, и теперь я дышу этой синей струной.

И вот я стою на краю, где обрыв называется "честность",
Где каждый мой шаг — это ставка на то, что не знаю, как сдать.
Я шепчу в темноту, в своё сердце, в его жесточайшую бездну:
— А если нам будет трудно? Что делать? Куда нам бежать?

А ты отвечаешь так просто, как будто бы знаешь секреты
Вселенной, которая дышит у нас на двоих за спиной:
— Мы будем рядом. Не "вместе" — мы будем двумя сигаретами,
Которые тлеют в одной пепельнице, названной "мой".

— Навсегда? — я срываюсь, и голос становится тоньше паутины,
Мне страшно, что слово на "ве" — это вечность, а я — только миг.
— Навсегда, — ты смеёшься, и в этом смехе — мои середины,
Мои половинки, мой воздух, мой самый мучительный крик.

— А что будет дальше? — я прячу лицо в свои ладони-лодки,
Боясь, что волна, что идёт, перевернёт наш утлый покой.
— Всё, — отвечаешь, — и даже немного. Всё, что нечётко и ломко,
Мы сделаем гладким, — и гладишь меня своей тёплой рукой.

— Всегда? — я сжимаюсь в комок, потому что боюсь этой веры,
Я знаю, как хрупок фарфор, что зовётся "тобой" и "мной".
— Всегда, — и твой голос, как море, стирает мои барьеры,
И я начинаю дышать, наконец, глубиной и длиной.

— А если однажды я стану не той? Если я остываю?
Что если любовь — это просто привычка, а мы — только сон?
— Тогда мы полюбим друг друга заново, — ты повторяешь,
И в этом "заново" я слышу, как строится новый закон.

Ты рядом. Я чувствую кожей, как ты превращаешься в воздух,
Которым я дышу, чтобы жить, а не просто существовать.
Ты рядом. Я шепчу, что иду по тончайшему проводу,
И ты держишь его, чтобы я не смогла упасть.

— Скажи, оно стоило? — я спрашиваю у неба сквозь стёкла,
Сквозь дождь, что не кончится, кажется, вечность, и вечность — не ложь.
А ты обнимаешь, и в этом объятье все числа и числа
Вдруг складываются в одно: "Да, стоило, ты не уйдёшь".

— Стоило, — шепчешь, — каждое утро, когда просыпался без цели,
Каждая ночь, когда я не знал, как успеть дотянуться до сна.
Стоило всё. Даже то, что мы оба ещё не созрели,
Но мы созреваем — вот видишь, уже начинается весна.

А потом наступает момент, когда ты замолкаешь и смотришь
В пол, в свои руки, в себя, в эту пропасть, что зовётся "вдруг".
Ты спрашиваешь тихо, почти не дыша, словно ножи
Вонзаются в горло:

— А если устану я? Если я не смогу быть героем?
Если я рухну, а ты не поднимешь? Ведь ты же — не камень?
— Я подниму, — отвечаю, — и стану твоим водоёмом,
В котором ты вымоешь страхи и выпьешь глотками, как знамя.

— А если я буду не тем, кого ты заслужила? Если
Мой голос охрипнет, и я перестану дарить тебе свет?
— Тогда я научусь быть тишиной, чтобы быть тебе мыслью,
Я буду той музыкой, что не звучит, но которой ты согрет.

— А если я слишком слаб? Если руки не держат?
— Я стану твоими руками, я выстрою дом из тепла.
Ты боишься, а я ведь такая же, слышишь? Я тоже трепещу, но
Нам не страшно, когда мы — два берега у одного числа.

— А если я буду молчать, и слова потеряются где-то?
— Я выучу все твои паузы, каждый твой вздох наизусть.
Я буду той, кто услышит тебя даже там, где нет света,
Я буду твоей тишиной, в которой не нужно проснуться и трусить.

— А если нам будет трудно? — теперь ты спрашиваешь у ночи,
И ночь замирает, воруя у нас драгоценный ответ.
— Мы будем рядом, — я говорю, — и пусть даже мир опротивел,
Мы будем друг другу началом, где кончился прошлый сюжет.

— Навсегда? — и в твоём голосе — столько же страха, как было
В моём, лишь минуту назад, когда я боялась упасть.
— Навсегда, — я шепчу, и слова превращаются в крылья,
В которых нам хватит места, чтобы вместе взлететь и упасть.

И мы, ещё юные, глупые, падающие и встающие,
Стоим на пороге, где "завтра" еще не прописано в графах.
Мы мало знакомы, но в нас уже зреют стихии живые,
Которые знают, что вечность — не в числах, а в этих глазах.

Я хочу, чтобы ты просыпался с моим именем, хриплым и нежным,
Чтоб ты думал о том, как я дышу, когда сплю, когда жду.
А я просыпаюсь с твоим — и в этом есть что-то безбрежное,
То, что не требует карт, компасов, лишнего "я уйду".

Мы поддержим друг друга. Когда ты сомневаешься — я буду
Твоей тишиной, что поёт. Когда я сомневаюсь — ты мой восход.
И если когда-то мы спросим: "А стоило?" — мы, как и прежде,
Ответим сквозь годы: "Стоило каждое утро, каждый пройденный год".

Потому что мы — это не два случайных сомненья,
Мы — выбор, который мы сделали, даже не зная, как.
И пусть мы ещё молоды, пусть наши имена — лишь виденья,
Я хочу, чтобы ты и я — были этим "навсегда" в голосах.