Игра воображения

Смотрю внимательно, изучаю твои глаза.
Ты - только внутри;
ты придуман;
двойная сплошная разделительная полоса.
Мой воспалённый мозг
собрал тебя из кислорода с азотом:
глаза и губы,
скулы, лоб с за'пахом моря;
плечи, длинные волосы.
Добавил рельеф и рост,
прикрепил улыбку сверху на панцирь.
Под панцирем - то, что всерьёз.
Под ним - истерзанная Луна, жестокая глубина.
Тонкие пальцы пианиста, больные колени,
шрамы, отбитые пятки,
родинка, выведенная на шее,
грация с привкусом лени.
Долгие ночи в тишине.
Долгие годы в тишине.
Долгие жизни в наушниках
(сердце, которое не загуглишь).
Переворачивающий всю меня - голос,
успокаивающий, тёмный, как туча;
с радугой, золотистый, идёт из затишья.
Тоскливый крик, которого,
как и меня, никто не услышит.
Упрямство, раны и страх.
Всё взвешено на весах.

Я собирала из ветра
и упавшей звезды летней,
из кусочка своей Вселенной,
треску'чей волны в эфире,
Из десятков стихов своих,
обыкновенных.
Налила двадцать три галлона Любви
своей, самой пьянящей, самой острой,
самой неприступной, с глупыми вопросами.
Внутри галлонов бились волна'ми
преданность, страсть,
восхищение, притяжение, мрак,
невозможность всего и - надежда.

И всем этим безумием, всей гармонией
я оживила чудо,
одну иллюзию - в какофонию;
наполнила плотью.
А она сказала: Я БУДУ.
И ускользнула. Как Скайнет,
что о'жил в один момент...
Осталась только Солнцем, озарять всю округу
и не греть...

...цак, прошёл режим ожидания
касания.
Закончилось время.
Экран потух.
Ты в темноте растворился, как дух,
став её частью.
Мысли по капле из меня сочатся,
заливая всё кру'гом, замыкая круг.

Я держу в темноте телефон,
пишу без рифмы стихи.
Ты прости,
что я написала роман,
в котором ты весь - обман:
от долгого взгляда, собравшего меня воедино, -
до стриженых волос,
упавших ладоней мимо.