Водолейное

Мой город не спит,
трёт глаза усталые,
гудит проспектами,
мерцает витринами.
И л л ю м и н а ц и я
разгоняет искрами
обрывки июльского неба.

Тьма ищет во мне приюта,
я с городом обоюдна,
на свет и на тьму
разобрана,
на позвонки и хрящики,
на шаги летящие,
на резкий оскал бессонницы.

Мой свет из окна обуглился
на вакуум ожидания,
не ждать от тебя послания,
заштопать молчанье улицы
падением звёзд за шиворот
на голь перекатных истин
лиловых до льда и крошева,
всё было уже, хороший мой,
до нашего мироздания.

Мы тоже когда-то были,
не так,
не тогда,
не теми,
и выпав с небес на землю,
бумагой без букв истлели.

В конверт заверни золу…
как мало меня осталось,
осколками расплескалась
и бликами на полу.

Звенящая песня лета,
упругая тетива,
здесь уток хранит трава
от сумерек до рассвета.

Прохладный июль к закату,
и август в саду стреножен,
берёт телескоп-треногу,
готовит из яблок брагу.

Беда ли потеря лета
во сне, где с тобою врозь? –
где в нас звездопады в рост
и даже повыше где-то.

Мой загород обречён,
к полуночи в окнах чёрен,
и третий этаж не в счёт,
не спрятался, не зашторен.

Оленья взошла луна
как выстрелы георгинов.

Кто первым подставит спину?

Сомнамбулой на канат
ступаю,
стопа,
стопа…
и
вот оно, равновесие –
ни снов,
ни стихов,
ни песен,
молчание,
звездопа…

да, 
ножки с карниза свесила
меж этих и этих дат.