Подборка к юбилейному Турниру поэтов

родина-мать

А ветер гонит дымом облака,
напоминая о войне, которой нет.
Солдатик брав, хотя намок плакат.
И в храме по соседству тает свет

свечи за здравие. Воскресные дела
несут её по улице пустой...
- Так, тетушке продукты занесла...
- Эх, лучше бы остался холостой

Вчера, наморщив от восторга лоб,
и в шубке, чуть испачканной в пыли,
невестка тараторила взахлёб,
что все пособия и выплаты пришли

- Он обещал сегодня...На юру
нагнулись тополя, как люди, вбок
Предзимье угрожает поутру
накрыть снегами тихий городок

Придет домой, положит телефон
на стол, чтоб фотографией - к себе
Сквозь вой метели колокольный звон
пробьется в акустической борьбе

Сев на диван и вспомнив тот плакат,
и с ним войну, которой, вроде, нет
взлетит внезапно в звон и облака,
услышав: - Мама, это я, привет

конформистское

Наглотавшись тумана, проснуться опять в декабре,
доедая яичницу,  стать на минуту добрей,
написать новогодний стишок про счастливое детство,
в мокроносых ботинках прийти на работу, раздеться

Посидеть в новостях, погружаясь в  раздел СВО,
ощутить кратковременно ненависть и торжество,
говорить восхищенно про видео с корпоратива,
где блестящие феи поют, изгибаясь красиво

Вновь назвать себя умным, достойным счастливой семьи,
дернуть шнур из затылка и выйти с работы к семи,
подойдя к переходу, подумать легко и бесстрастно:
Кто проводит отстрел человечков - зеленых и красных?

заоконное время

Заоконное время чуть больше ноля.
Там в метели поют лопоухие псы.
Не до песен уснувшим в кроватях, но я
слышал явственно - били стенные часы,
и затем, тихо-тихо, но слаженно, хор
затянул эту песню бессонной зимы
На холме, под колючками сосен, из нор
псы поют, наблюдая огни и дымы.

Там, внизу, самолёты обходят метель.
Города словно угли под пеплом костра.
Кто качает меня, кто уносит в постель,
обнимая руками ночных автострад?
Спи, мой пёс, у тебя не осталось тоски -
ты её отдаёшь. Буду петь я и сам
В чёрно-белом окошке не видно ни зги,
я бегу за тобой по застывшим лесам

по белой дороге

Я ещё напишу не о ветре, кружащем по соснам,
не о тяжести вёсен, нагруженных снегом и льдом,
не о белке-душе, промелькнувшей над сонным погостом,
не о брате с гитарой, поющем, совсем молодом.

Я ещё задышу этим воздухом, сжатым для крика,
разбивая стекло и сбегая по лестнице вниз.
Смесь времен и людей не покажется странной и дикой -
путешествие в прошлое без проштампованных виз.

Я смогу возвратиться обратно по белой дороге -
из рассвета в рассвет, собирая родных и друзей.
И замру, задержусь у зеленой весны на пороге,
ощущая любимую и вспоминая о ней

дачное

Лежу на холодной траве, отдавая тепло
планете Земля, словно здесь репетиция смерти,
и мир меж лопаток моих - он не так уж и плох,
когда насадить не пытается сердце на вертел.

Сместилась полярная ось, оказавшись во мне,
со скрипом вращая расписанный мастером купол.
Я, словно бродяга с котомкой тряпья на спине,
явившийся в храм за тарелкой бесплатного супа,

услышавший пение и заглянувший туда,
где странники ходят по звёздам, смеясь и играя.
Сейчас потемнеет, и сверху ударит вода.
Я каждой дождинкой последнюю жизнь проживаю.