Глава 17. Белая птица и волшебный олень

     Через несколько дней мы с Иденом снова навестили птицу. На этот раз я сама попросилась пойти с охотником, видя, как он укладывает угощение в мешок. Выложив под тополем орехи, семена, ягоды и кусочки чего-то коричневого, устроились ждать на том же бревне. Сидели молча. Я вслушивалась, не желая пропустить хлопанье крыльев и сам момент появления Альбы, но она всё не прилетала. Иден сохранял спокойствие и терпеливо ждал. Наконец, он поднялся, прошелся по поляне, всматриваясь куда-то вверх, коротко бросил: «Я на разведку» и полез на ближайшую к тополю сосну.
     – Что там? – подскочила я к Идену, когда он вернулся.
     – Там… Две новости. Хорошая и не очень, – произнес охотник медленно, прикидывая что-то в уме. – У тебя ножи, случаем, не с собой?
     – Один, – я достала нож из-за пояса.
     – Умница, Лира. И как ты догадалась его с собой взять?
     – Кто же ходит в лес без ножа! Но он ведь метательный, не охотничий. И что всё-таки случилось?
     – На сосну сможешь залезть? – вместо ответа спросил Иден.
Я тяжело вздохнула. С чем, с чем, а с лазаньем, хоть по канатам, хоть по деревьям у меня беда. Иден между тем нарвал каких-то больших листьев, похожих на листья лопуха, достал свой нож и леску.
     – Смотри и делай как я, – попросил он меня и отрезал ножом кусок лески. Затем сложил один из листьев наподобие мешочка, предварительно засунув в него горсть семян, проткнул леской края и аккуратно стянул. Завязал, сделал небольшую петлю, свободный конец обкрутил вокруг стянутого верха и снова завязал. Получился закрытый мешочек с петелькой. Я повторила за ним.
     – Много не клади, – объяснял охотник, – посылки должны быть легкими. А лист протыкай под прожилками, чтоб не порвался, когда отправлять будем.
Заинтригованная, я продолжала упаковывать подкормку в импровизированные эко-пакеты. Иден сложил их очень аккуратно в свой мешок и попросил мой нож. В кольцо на рукоятке охотник продел конец от мотка лески, убрал к себе и полез снова на сосну, я за ним. Получалось у меня неловко, долго, но Иден не торопил. Где мог, подтягивал за руку. Мы добрались до толстой боковой ветви и остановились.
     – Посмотри туда, – охотник показал рукой на разветвление тополиного ствола напротив нас, – Альба высиживает яйцо. Это хорошая новость.
     – А не очень хорошая? – спросила я, разглядывая виднеющуюся в гнезде белую спину и уткнувшийся в крыло клюв. Альба дремала.
     – Не очень хорошо, что у нее нет сил даже на то, чтобы спуститься к подножию тополя.
     – Может быть, она боится яйцо оставить, чтоб не замерзло? И как Вы разглядели яйцо?
     – Охотник в своем лесу разглядит всё, что нужно. Нет, Лира. На 10-15 минут она вполне могла бы покинуть гнездо и ничего бы не случилось, в лесу довольно тепло. Пить она может в гнезде, тополь позаботится. Но вот есть… А не поев, долго не протянет. Попробуем организовать ей доставку, – пошутил охотник и достал мой нож. – Приглядись, там справа от гнезда ветка вверх идет. Сможешь попасть в утолщение, сразу над гнездом?
Иден размотал леску, стараясь укладывать кругами себе на колени так, чтобы она не запуталась.
     – Не обещаю, – ответила я прилаживая нож на руке. – Придержите меня, а то свалюсь, – я осторожно продвинулась по ветке вперед, благо можно было левой рукой держаться за ветку над головой. – А почему бы не залезть на тополь, прямо к гнезду?
     – Альба не даст. Да и мы не сможем приблизиться, вспомни, что творилось с тобой в прошлый раз. Так что постарайся попасть отсюда, Лира. Если промахнешься, найду нож и будем пробовать еще раз. Но лучше, конечно, с одной попытки, не то лески может не хватить.
Я постаралась успокоиться. Вот где мне пригодились занятия с Аделин. Отсекла беспокойные мысли, представила, как нож летит прямехонько в нужную ветку, прицелилась и метнула. Нож скользнул с ладони, как по маслу, тихонько свистнул в воздухе и воткнулся чуть выше намеченного места, но в ветку!
     – Есть, – выдохнула удовлетворенно.
     – Это лишь начало, не расслабляйся, – улыбнулся Иден, придерживая между пальцев обе нити лески, хвостом потянувшиеся за ножом.
К одной нити, идущей от мотка, Иден прицепил первый мешочек и попросил меня тянуть вторую нить. Свободный конец я наматывала вокруг ладони, чтобы леска не путалась. Вот наша посылка доехала до гнезда. Альба подняла голову, посмотрела на привязанный лист, на нас, затем снова на лист. Приподнялась, ухватила мешочек клювом и потянула. Леска дернулась.
     – Умная птичка, – похвалил ее Иден. – Теперь наоборот, я тяну, а ты разматываешь, – это уже мне.

     Управились с доставкой мы к самому вечеру. Вниз спускались в сумерках – в лесу темнело рано.
     – Нам лучше переночевать здесь, а обратно идти по свету, – сказал Иден, зажигая непонятный шарик и устраивая его на нижней ветке на манер ночника. – Моего фонарика не хватит для нормального освещения тропинки, ноги можем переломать. Или тебе страшно в лесу?
     – Не страшно. С Вами ничуть не страшно. А костер будет? – Мне вспомнились редкие вылазки с палаткой в лес с родителями и очень захотелось посидеть у костра.
     – Костер… – задумался охотник. – Марин, можешь нам старых сухих веток накидать? Ломать и рубить живые здесь нельзя, – пояснил для меня. Да, о птице прошу тебя никому не рассказывать. О ней знаем только мы с Брэдом, ну и Николас, само собой.
     … Костер горел ровно, спокойно и почти не дымил – слушался Идена. А сам охотник увлеченно рассказывал мне смешные истории времен его, Николаса и Брэда детства, угощая хлебом, вяленым мясом и водой из фляги. Я настолько расслабилась, что тоже принялась вспоминать свою детскую жизнь, нашу первую квартиру в пятиэтажке, старый двор с одуванчиками и горой строительного мусора позади, на которой мы играли в альпинистов и отважных исследователей неизведанных земель. Во дворе стояли двойные качели, выкрашенные в зеленый цвет. Если раскачаться сильно, то боковые трубы начинали ударяться об верхнюю перекладину и сидевший на качелях чуть подпрыгивал. Это было страшновато и здорово одновременно. Я очень любила петь на качелях. Однажды вечером я качалась целый час подряд и потом, придя домой, не могла есть, так меня укачало. Легла спать, но и лежа мне казалось, что я продолжаю раскачиваться. Иден, как оказалось, тоже любил качели, но у них были свои развлечения. Раскачавшись как следует, надо было спрыгнуть и приземлиться как можно дальше, пролетев вперед. Кто не мог удержаться на ногах, выбывал из игры. Я вспомнила вышибалы, прятки, «море волнуется», «казаки-разбойники», салки-заморозки и даже лапту. Иден рассказал о плавании на плотах, «пещере тролля», «бешеном лосе» и хижине на дереве. Я было воскликнула, мол, как жаль, что в те времена меня здесь не было. На что Иден припомнил старое мальчишеское правило: «девчонок на борт не берем!» Надувшись в шутку, я демонстративно стала отодвигаться к краю бревна, но охотник удержал, возразив: «замерзнешь» и накинул на меня край своего плаща.
     – Вы обещали в письме новую сказку, – нашла я повод не оставаться вдвоем в тишине, с которой было непонятно, как поступить.
     – Да, точно. Детям положено на ночь рассказывать сказки,  – в голосе Идена появилось больше теплого бархата. – Смотри-ка, звезды показались.
Над нами и в самом деле сияли точки разной величины и яркости.
     – Слева, повыше, две ярких звезды рядом и еще одна прямо под ними – рога Оленя, – объяснял Иден. – Чуть правее, на том же уровне, желтая звезда и белая – это Стрела Охотника. Сам Охотник из четырех голубоватых звезд над веткой, видишь? Когда-то, в начале времен не было королевств, ни графств, люди жили на речных равнинах и у озер свободно, кто где хотел. Пищей им были плоды деревьев, злаки, орехи, сладкие корни, да толстые стебли озерного тростника. Время шло, менялся уклад и нравы. Пролилась кровь животного, люди начали охотиться, это было проще. Потом им показалось, что у соседей больше оленей в лесах и слаще роса в серебряных кубках. Пролилась и человеческая кровь. Стали делить земли и сами делиться, кто против кого. Но часть людей ушла в долину, за высокие горы. Так говорили, но никто не знал какой дорогой. Через перевал? Слишком опасно, там отвесные скалы, снежные лавины и оползни. Подземными ходами? Но под землей обвалы, узкие ходы, точно норы, и запутанные лабиринты. А люди не просто ушли, они увели с собой серебрянорогих оленей. С тех пор в лесу попадались лишь обычные олени. Но ходил слух, что раз в сто лет в ночь голубой луны можно увидеть оленя с серебряными рогами. И вот молодой Охотник, один из самых дерзких и удачливых охотников северного племени, решил испытать судьбу, ведь скоро наступала именно такая ночь. За две ночи до полнолуния он ушел в лес, неся за плечом лишь лук и стрелы. Удача и тут была на его стороне. В первую же ночь за деревьями в лунном свете блеснуло серебро. Охотник натянул тетиву и крадучись направился туда. Долго ждать не пришлось, Олень показался целиком – вышел из-за тонких осин и остановился, лучшего момента и не придумаешь. Стрела рассекла воздух и воткнулась в ствол дерева. «Что за проделки темного духа! – возмутился Охотник, – не было случая, чтобы я промахивался.» Тем не менее, стрела торчала в стволе, а Оленя и след простыл. Но вот сзади в кустах послышался хруст. Оглянувшись, Охотник отчетливо увидел серебряные рога. Снова вскинул лук, пустил стрелу. И снова Олень пропал, а стрела упала на траву. Всю ночь преследовал Охотник не то волшебного зверя, не то мираж. Все стрелы растерял по лесу, кроме одной – последней. Но уходить не хотел. И настолько стал одержим желанием завладеть Оленем, что не заметил, как Олень заманил его на самое небо. С той поры продолжается охота: Олень вечно убегает, а Охотник вечно пускает стрелу.
     – А те серебряные рога над камином откуда? Да, я ведь видела сразу несколько таких оленей в первый же день, как оказалась здесь! – разволновалась я.
    – Серебрянорогие олени не перевелись, хоть и стали редкостью. О звездах – это легенда, не быль. А рога они сбрасывают на зиму, как и полагается. Я никого из них не убивал, – успокоил меня Иден. – Спи, мышка. И давай оба перейдем на «ты».
     Мне, действительно, очень хотелось спать. Иден плотнее укутал меня в плащ и пристроил мою голову на своем плече, а у меня не хватило сил смутиться или возмутиться. А может, просто желания не было, потому что стало тепло, хорошо и спокойно.

     Оставшиеся до бала дни я старалась провести с пользой: выбрала в библиотеке Идена роман «Холодная хижина» и уходила с утра к Озеру. Но вместо того, чтобы проникнуться местной классикой, мой ум предпочитал витать в облаках бальных фантазий, изредка спускаясь к крутым обрывам загадок и неясностей вокруг Проклятия.
     Марита была занята на своем огороде-плантации. Я иногда приходила помочь ей, но толку от меня было не много. Порой она даже сердилась. Однажды мы поссорились с ней из-за ерунды: ей не понравилось, как я рыхлю землю на грядке. Решив, что она нервничает перед балом, я извинилась и ушла. Охотник с лесником уехали куда-то по делам. Иден перед отъездом почему-то интересовался, в каком платье я буду на балу, но мне его не доставили, так что я честно сказала, что не знаю.  После ссоры с Маритой и отъезда Идена вечера стали тоскливыми и я проводила их у камина. С разрешения охотника каминная стала моей любимой комнатой в доме. Я подолгу сидела в кресле, глядя на огонь и вспоминая сказки, услышанные здесь. В один из вечеров я попробовала обратиться к огню, как это делал охотник:
     – Рыжик, покажешь мне что-нибудь? – язычок пламени взметнулся и осветил один из гобеленов. Я подошла к нему. Вышивка изображала большой зал, в котором собрались нарядные дамы и кавалеры. Вот они начали медленно двигаться по кругу, как будто в танце. Пары перемещались, одни становились ближе ко мне, другие дальше. А вот и Иден, узнала его, когда он приблизился. Он тоже танцует с девушкой, но не со златоволосой Оллин. У этой русые локоны, небольшой рост, изящная фигурка в нежно-голубом платье. Фигурка поворачивается ко мне, приближается, но лицо остается размытым, нерезким. Девушка в голубом прикладывает палец к губам – молчи. Потом поворачивается к Идену и в волосах что-то сверкает.

     Утром доставили платье. Открыв коробку, я ахнула – то самое, которое я примеряла в первую нашу поездку в Вудстоун. Нежно-голубого цвета, из тончайшего шифона с атласной подкладкой. Изящная серебряная вышивка вилась по лифу и краям длинных обтягивающих запястье рукавов. Вместе с платьем в коробке лежали голубые атласные туфельки на небольшом и удобном каблуке и остальные нужные мелочи. А днем пришел посыльный от мастера Юлиса и передал бархатный футляр с гарнитуром: колье и серьги с такими же незабудками, как на кольце. Я почувствовала себя принцессой из сказки. Знать бы, какой у нее конец…