Львёнок и зебра

Притча-сказка

Бескрайне тянулась Сахара,
До свода небесного шла.
Губительным зноем дышала,
Полымя на землю несла.

Земля, раскалённая жаром,
Стонала от жгучих лучей,
Живительной влагой и паром
Не поит засохший ручей.

Самой бы водой напитаться,
Морщины и трещины смыть,
Но негде источнику взяться,
И дождику скоро не быть.

А солнце не греет, а колет,
Вонзая иголки в песок.
Земля о пощаде то молит,
Но зной остаётся высок.

Казалось бы ветер поможет,
Но дует один суховей,
Срывает одежды и гложет
До самых костей и ветвей.

Пустыня не жалует ближних,
Страдают жирафы и львы.
Чтоб влагу добыть, они лижут
Стволы баобаба и пни.

Так львёнок по имени Яша
Один по саванне бродил.
Его пожилая мамаша
Оставила в зарослях «Нил».

Он шёл, обжигая подушки,
Горячий песок не щадил.
Отдёргивал лапы за ушки,
Ни разу он так не ходил.

Не помнили лёгкости ноги,
Устали от долгой ходьбы,
Он сбился давно уж с дороги,
Пролазив сквозь злые кусты…

До этого, мать его львица
С седеющей гривой вверху,
Которой в кустах не сидится,
Искала съестное ему.

Она ещё утром узрела
Глазами уставшей вдовы,
Большой силуэт вроде тела –
Самца у заросшей тропы.

Гривастый носатый громила
Направился прямо на них.
Любая бы мать отводила
От логова пришлых и злых.

Она точно так поступила,
Ведь в логове львёнок сидел,
Едва зарычав, отступила,
Чужак ей в ответ прохрипел.

Не став дожидаться пришельца,
Мать бросилась вдруг убегать.
Не страх двигал ею, а сердце –
Велело от дома бежать.

Она уводила шатальца
Подальше от сына в кусты,
Петляла меж низких акаций,
Сбивая свои же следы.

Увидев – погони не стало,
А лев исполинский отстал,
Она оглянулась устало,
Ей вид незнакомый предстал.

Чужие холмы и долина,
Другая безвестная степь,
Нет логова – дома для сына,
И львёнка любимого нет.

Была только ночь роковая,
Заставшая львицу в пути,
И чёрным платком накрывая,
Могла ту в могилу свести.

На ощупь идя по колючкам,
Вдыхала из ветра букет,
Тот запах родного сыночка,
Которого в воздухе нет.

И так добралась до оврага,
Не видела львица краёв,
И не было брошенных лагов
На вроде умерших стволов.

Сыпучих краёв зато много,
И лапа ступила на них.
Опора ушла из-под ног той,
И тело посыпалось вниз.

Ночная соната распалась,
Наполнилась треском земля,
И шея у львицы сломалась,
Угасли навечно глаза.

…А Яша сидел под кусточком,
Так мама велела ему,
Держал свой роток на замочке,
Трясясь и тревожась всему.

Сжимая меж лапами хвостик,
Ждал маму и ждал молока,
Тепла от неё, сладкой кости,
Но вместо того – шла жара.

За ней приходила прохлада –
Холодные ночи в степи.
За холодом – голод проклятый
Заставили львёнка идти.

Худой, обессиленный львёнок
Побрёл, запинаясь, вперёд.
Он лев, но пока что ребёнок,
И силы в себе не найдёт.

Охотиться сам не умел он,
Имел мелки зубы и рот,
И когти мягки и мал ростом, 
И прыгнуть спина не даёт.

Шагал он, пока не заметил
Вдали чёрно-белую тень.
Казалась, клонил её ветер,
Как рослый ковыль набекрень.

То зебра была вся в полоску,
Щипала траву не спеша,
По виду её и по росту
Страшилом казалась она.

Крадясь, подошёл к ней поближе,
С хвоста, что отмахивал мух,
И рыкнул, задрав морду выше,
Спросил и обратно припух:

— Ты кто? — сам себя испугался.
Та кинула взгляд на кусты.
Оттуда язык показался,
Боялся малыш подойти.

Но зебра смотрела с улыбкой,
Он видел приветливый взгляд.
— Я зебра. Ты – львёнок столь хлипкий,
Видать, потерялся ты, брат.

Меня никогда ты не видел,
Но я тебя знаю давно.
Обычно мы львов ненавидим,
Но ты ведь не тронешь – дитё.

А Яша стоял, повинившись,
Свой взор опустивши в песок,
Под лапой злой луч затаился,
Противно светивший в висок.

— Действительно, я заблудился, —
Едва бормотал малышок,
И мне молока бы напиться,
Уж с голоду сводит живот!

Жду маму, но та не приходит,
Видать, стал не нужен ей я.
Детишек всегда ведь находят,
Быть может найдут и меня?
 
И та, опустив свою гриву,
Размыслив, сказала ему:
— Смотри-ка на сочную ниву,
Щипай же со мною траву.

Смотри, как её в поле много,
Угодий здесь хватит на всех!
И Яша глядел кособоко,
Но травку не ел, как на грех.

— Да, я бы поел, — сказал честно, —
Но та не полезет в меня,
Львы мясо едят, как известно,
А я бы попил молока.

Я просто не знаю, что делать, —
Промямлил сквозь слёзы малыш.
— Съесть мяса – известное дело,
Хотя бы поймать где-то мышь.

Я – зебра, — ответила Маша,
Так звали её в табуне, —
Для хищника – сочное мясо,
Но ты не нашкодишь ведь мне?

Тебе не могу быть едою,
Зато буду другом вполне.
Пойдём в одно место с тобою,
Добудешь еду там себе.

И друг не накормит досыта,
Того, кто не справился сам,
Для пущего, знай, аппетита
 Побегать придётся ногам.

Но Яша совсем обессилил,
В отчаянье он сел на песок,
В жару, чтоб дорогу осилить,
След волю собрать в кулачок.

И Маша топталась на месте,
Не зная, как другу помочь.
Держаться в беде стоит вместе,
Чтоб тяготы все превозмочь.

Она позвала с собой львёнка:
— Пойдём мы, дружочек с тобой
Туда, где под камнем тихонько
Живут шипохвосты семьёй.

Они не так быстры, поверь мне,
Попробуй поймать хоть одну,
Получится – выиграем время,
Ты выживешь в этом аду.

И Яша поплёлся за Машей,
Дорога казалась ему
Плитой раскалённой и даже –
Язык пересох уж во рту.

За ящером бегал котёнок,
Но тот ускользал от него,
И носом в песок бедный львёнок
Втыкался, бурозя его.

А ящер ему не давался,
Горячий песок обжигал.
Упал под кустом – настрадался,
Всё маму свою вспоминал:

— Найди меня, мама родная,
Но, где ж ты? Уж я не могу;
А Маша стояла, рыдая,
Помочь та не в силах ему.

Она понимала прекрасно,
Что, коль не сумеет поймать,
Не станет его – было ясно,
Не сможет помочь даже мать.

И зебра учить его стала
Терпенью в засаде, прыжку,
Как тихо сидеть показала,
И прочему в том ремеслу.

А Яша сидел, её слушал,
И путались мысли его,
От голода слабли и уши,
И дрожь поглотила всего.

И тут он увидел сквозь плёнку
Тушканчика рядом с норой.
Собрав свои силы в лапёнку,
Он прыгнул туда с головой.

О, счастье! Бросок получился,
Добыча была уж в руках,
Он радостно ел и гордился,
А Маша скучала в кустах.

Он съел свою первую жертву,
Зажглась тут же искра в груди,
А с нею пришла и надежда:
Он сам может пищу найти.

Однако Сахара жестока,
На смену жаре пришёл зной.
За ней ветряные потоки
Несли уж прохладу с собой.

А ночью песчаная буря
Застала друзей у скалы.
За ней и укрылись, покуда
Ветра всё живое несли.

И Яша с волнением понял:
Могло встречи с Машей не быть.
Оставшись один, он бы помер,
Без зебры ему бы не жить.

Всю жизнь полагаться не хочет
На встречи случайные он,
И вечно вести так не может,
А значит – идти на поклон.

Нашёл на рассвете котёнок
Следы многочисленных львов.
Пошёл он по ним, как слонёнок
Преследует стадо слонов.

К полудню скиталец наткнулся
На старый, но бдительный прайд.
Вожак – старый лев огрызнулся,
Приходу его был не рад.

Но Яша его не боялся,
Хоть мелкий, но жизнь повидал.
Со львами он теми остался,
Когда им трофей показал.

Он смело приблизился к зверю
И бросил к ногам свою мышь.
— Еду добывать я умею,
Не буду обузой вам, вишь!

Все львы похвалили за смелость,
Простили и дерзость его.
Ровесники Яши не смели
Себе добывать и того.

Так Яша обрёл свою семью,
Но Машу забыть не желал,
Он помнил, как крылся под тенью,
Какую той торс оставлял.

Как та не дала ему сгинуть,
Когда он от голода пух.
Могла его сразу покинуть –
Осталась, подняв его дух.

С тех пор прошли долгие годы,
И Яша стал львом – вожаком.
Свой прайд он спасал в непогоду,
Как Маша учила, притом.

Однажды он зебру завидел
С отметиной той на ноге,
Какую у Маши он видел,
Когда прижимался в беде.

Она постарела конечно,
Но лев подошёл и сказал:
— Я помню урок твой сердечный, —
И нежно её облизал.

— Учила быть сверх терпеливым,
Ты ждать научила меня,
Прыжкам обучила красивым
И верить всё время в себя.

Они были хищник и жертва,
В природе тому не бывать,
Чтоб разные виды усердно
Вдруг стали друг друга лизать.

Не дали в пустыне исчезнуть
И зебра и львёнок себе.
Сахара любого низвергнет –
Когда будешь сам по себе.

А в жизни всё просто бывает:
Кобыла даёт молоко,
Она щиплет травку и знает,
Что пьёт жеребёнок его.

А кушает лев только мясо,
В еду – травоядный идёт,
То правило всякому ясно:
Не ходят хвостами вперёд.

Но даже в жестоком том мире
На помощь вам могут прийти,
Когда их о том не просили,
Соседи, кто чутки к любви.

Судьба не всегда шлёт подмогу,
Надейся во всём на себя.
Не жди, когда с неба от бога,
Как манна падёт вдруг еда.