Три времени...

Отец и дочь — два корабля средь ночи,
Где мама — свет погасший, но живой.
Она ушла, оставив в доме прочерк,
И тишину над детской головой.

Он варит кашу, путает носочки,
Косички заплетает — он, герой!
Дочь говорит: «У папы руки-кочки,
Зато в кармане — пряник золотой».

А мама снится в облаке сирени,
Где нет больниц, уколов, серых стен.
«Она уехала варить варенье», —
Врёт папа, чтоб развеять страха тлен.

Но дочь растёт — она не верит в сказки,
Она глядит сквозь пальцы на обман.
И в пять, надев отца подтяжки,
Стучит по полу, словно барабан.

Дочь говорит: «А мама — в этом свете,
Что падает на завтрак по утрам?»
«Да, — шепчет он, — она во всём на свете,
Но плотно так, что не даётся нам».

Он замолчит. Он в кухне режет лук —
Слеза течёт, как будто бы нарочно.
И скажет дочь: «Ты плачешь, милый друг?
Я принесу платок — он самый прочный!»

Им весело вдвоём — ей пять, ему за сорок,
Он научил её свистеть, ловить мячи.
Она — его спасенье от расколов,
Он — для неё и мачта, и врачи.

Так крутится земля — без пафоса и драм,
Где мама — это свет, что не погас в эфире.
Отец и дочь. Потеря и азарт.
И две души, что никогда не в мире,

Но в мире целом — да, в своём, в другом,
Где вместо мамы — папины ладони.
И дочь растёт с блестящим, как стекло,
Секретом: счастье — в маленьком поклоне
Тому, кто варит кашу, но не плачет,
Кто говорит, что мама — теплый луч,
Что светит сквозь тарелку с гречкой плача,
И не боится выйти за полночь из туч.

(28.07.2026г.)