Последний разговор А. В. Суворова и Е. Пугачёва

Скрипит колесо, пыль летит над степью густой,
Клетка на телеге — путь долгий и злой.
В клетке не расправить плечи во тьме,
А сзади отряд застыл в тишине.

Суворов вперёд — ни сна, ни привала,
Степь голосом ветра о бедах кричала.
Две сотни казаков, две пушки в ряд —
Так везут того, кто поднял бурю стократ.

От Яика к Симбирску — верста за верстой,
Каждый поворот — как новый, жёсткий бой.
Нападали повстанцы — стычка в ночи,
Адъютант пал в пыли, другой — с раной в груди.

А Пугачёв в клетке всё шепчет сквозь тьму:
«Я видел свободу на каждом шагу».
Суворов чуть ближе подходит к телеге тогда:
«Свобода — не там, где горит пустота.

Скажи, Емельян, где ты ставил заслон,
Как прятал отряд и держал свой рубеж и закон.
Что двигало тобой, — спросил он бойца, —
Чтоб вести за собой до бездны — конца?»

Деревня Мосты — и внезапно пламя в ночи,
Пламя в небо летит, рассыпая красный свет,
Конвой слеп в дыму — пути назад уж нет.
Высадили из клетки, к телеге примотали,
Сын рядом шепчет: «Нас разбойники узнали».

А Суворов стоит, не сводя с них глаз,
Сквозь гарь и сквозь пепел — суров и сейчас.
И снова вопрос, без укора, но твёрдо и прямо:
«Ты шёл напролом, будто небо тебе обещало.
Так скажи, Емельян, где та грань, где ты понял вдруг:
Что вместо свободы — лишь пепел вокруг?»
Пугачёв опустил голову, голос дрожал едва:
«Теперь я вижу край, где обрывается мечта.

Верил, что искра родит пламя, что землю сожжёт,
А теперь вижу: только дым по равнинам ползёт.
Хотел дать народу глоток живой тишины,
А вместо дороги — следы обугленной тьмы.

Отнимал скот и разрушал угнетателей дома,
Только вот за мной вслед шагала лишь зима».
Суворов вздохнул, не спеша выносить приговор,
Сжал рукоять и на полуслове закончил сей разговор.

Маршрут — Уральск, Мосты, Коспорье, вперёд,
Сквозь ветер и гарь, сквозь страх и расчёт.
А утром — снова путь по выжженной земле,
Следы костров — как шрамы на этой земле.

Сын Пугачёва смотрит в небо пустыми глазами,
А мир уже шепчет: «Всё кончено между нами».
Суворов молчит — он знает, что дальше их ждёт:
Симбирск, Панин, следствие, приговор и расчёт.

Но здесь, на дороге, средь пепла и снов,
Он видел в нём оступавшегося вновь и вновь,
Что ныне идёт на суд божий вперёд,
С повинной головой — и кара небесная его уже ждёт.