Пляжный король

Замкнутый круг, или Голый король

Пролог, в котором задаётся вопрос: «Во что одеться?»

В Писании сказано:

«Советую тебе купить у Меня белую одежду, чтобы одеться и чтобы не видна была срамота наготы твоей» (Откр. 3:18).

И ещё:

«И дано было ей облечься в виссон чистый и светлый; виссон же есть праведность святых» (Откр. 19:8).

Одежда — это не просто ткань.
Это образ.
Это свидетельство.

Адам и Ева в раю не знали стыда,
пока не согрешили.
А согрешив,
первым делом сделали себе опоясания
из смоковных листьев.

И когда Бог спросил:

«Кто сказал тебе, что ты наг?» —

это был не вопрос об одеяниях,
а о причинах их деяний.

Но вот приходят новые времена.
Времена, когда люди снимают с себя одежды —
и говорят, что это, по их мнению, — святость.

Времена,
когда пророки носят чёрные ризы
и удавку на шее,
а экзегеты вещают в купальниках,
и оба утверждают, что познали Бога.

И никто не хочет спросить:
«Господи, а что надеть мне,
чтобы соответствовать облику Твоему?

Неужели мне нужно ходить нагим,
или в ризах цвета тьмы
и ещё с чёрной удавкой на шее?»

Глава первая, в которой рассматриваются ризы Христа

Начнём с нашего Небесного Наставника.

Иисус Христос ходил по земле не в золоте и не в шёлке. Он не носил чёрных риз, подобающих судьям и начальникам. Он не надевал на шею петлю — ту самую, которую в наше время называют галстуком. Его одежды были просты. Хитон. Сандалии. Плат, которым Он препоясывался.

На горе Преображения одежды Его стали белыми, как свет. «И просияло лице Его, как солнце, одежды же Его сделались белыми, как свет» (Мф. 17:2). Белый цвет. Цвет чистоты. Цвет святости. Не чёрный.

Кто же носит чёрное? Те, кто хочет казаться строгими. Те, кто хочет внушать трепет. Те, кто говорит: «Я — судья. Я — начальник. Я — власть». Чёрные ризы, чёрные галстуки, чёрные шляпы — это одежды тех, кто не подражает Христу. И когда мы видим человека в чёрном костюме с петлёй на шее, стоящего перед камерой и вещающего о Боге, мы должны спросить с жалостью: «Брат, почему ты оделся, как шоумен, а не как ученик Христов? Почему на тебе траур, а не брачная одежда? Кого ты хоронишь — себя или свою совесть?»

Но оставим пока его. У нас имеется ещё один персонаж. Она не носит чёрного. Она любит позировать в коротких облегающих тело одеяниях.

Глава вторая, в которой пляжной пророк оголяется во имя истины

Анна из Воронежа была красива. Она знала об этом. И она считала, что раз Бог создал её тело, то стыдиться его — значит оскорблять Творца.

Логика казалась безупречной. Почти.

«Бог создал Адама и Еву нагими, — рассуждала Анна. — Нагота — это естественное состояние. Стыд — это то, что пришло после грехопадения. А я свободна от греха. Следовательно, я свободна от стыда. Следовательно, я могу фотографировать себя в любой позе, в любом виде и выкладывать это в сеть».

И она выкладывала. Пятьсот фотографий. Тысяча. На пляже, в горах, у реки. В майке, без майки, в купальнике. Её тело было красиво, спору нет. Но в этой красоте было что-то тревожное. Словно она не радовалась ей, а доказывала что-то — себе, Богу, всему миру.

Вспомним классическую поговорку:

чем хуже у певицы голос, тем меньше на ней одежды.

Это не про нравственность. Это про компенсацию. Когда не хватает содержания, приходится брать формой. Когда нет дара, приходится брать телом.

Анна была умна. Она была начитанна. Она строила теории, разбирала Писание, писала статьи. Но её учение, если снять с него словесные одежды, было нагим. Оно не вело к Богу. Оно вело к Анне. И поэтому ей нужно было подкреплять его чем-то ещё. Чем-то, что привлечёт внимание. Чем-то, что заставит забыть о пустоте внутри. И она использовала тело.

Она не замечала, что повторяет ошибку Евы. Ева тоже хотела знать. Тоже искала истину. Тоже думала, что она свободна. И она тоже оголилась — не только телом, но душой. И когда оголилась душа, всем всё стало ясно, откуда ноги растут:

Какие выпуклости,
Какие формы!
Прекрасный образец
Для атласа анатомии!

Анна не приходила на работу в купальнике. Но она выставляла себя напоказ в сети, где каждый мог рассматривать её, как картину в галерее. И ей казалось, что это — свобода. Но это была не свобода. Это была другая форма рабства. Рабства у собственного отражения.

Глава третья, в которой Павел говорит о женщинах, а Анна с ним не соглашается

И тут мы подходим к тому месту, которое Анна особенно не любила. К Апостолу Павлу.

Павел писал Тимофею:

«Чтобы также и жёны, в приличном одеянии, со стыдливостью и целомудрием, украшали себя не плетением волос, не золотом, не жемчугом, не многоценною одеждою, но добрыми делами, как прилично жёнам, посвящающим себя благочестию» (1 Тим. 2:9-10).

И ещё коринфянам:

«Всякая жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову» (1 Кор. 11:5).

Анна читала это — и в ней закипала обида.

— Вот! — говорила она. — Вот оно, женоненавистничество! Вот почему я не признаю Павла! Он считал женщин вторым сортом! Он хотел, чтобы мы были безмолвными рабынями, закутанными в платки с головы до пят!

Но она ошибалась.

Павел не ненавидел женщин. Он почитал их как жён, матерей, хозяек дома и воспитателей детей.

Он также сотрудничал с ними. Прискилла, Фива, Юния — все они были его соратницами. Он называл их «сотрудницами во Христе». Он провозгласил то, что было революцией для того времени: «Нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3:28).

Чего же он требовал?

Скромности. Не унижения. Не порабощения. Просто скромности. Потому что тело — это храм. А храм не выставляют напоказ. Храм украшают изнутри — добрыми делами, а не снаружи.

Но Анна не понимала этого.

Вернее, не хотела понимать. Потому что признать правоту Павла означало бы признать, что её фотографии — это не пророчество, а самоутверждение. Что её «свобода» — это не святость, а жажда признания. И она не могла этого признать. Она продолжала сражаться. И в этой борьбе было что-то глубоко печальное. Она билась не с Павлом. Она билась с самой собой.

Глава четвёртая, в которой цифровой пророк надевает чёрный галстук

А теперь перенесёмся из Воронежа в Ставрополь. Там, в съёмной квартире, сидел Константин Теренин. Он не раздевался. Напротив, он одевался. Он носил чёрный костюм. Чёрный галстук. Чисто выбрит. Причёсан. Смотрел в камеру и говорил: «Мне говорит Иисус...»

У него было три сайта. Шесть каналов. Тысячи публикаций. И ни одного живого ученика.

Он, как и Анна, бунтовал против религии. Он, как и Анна, создал своё учение. Он, как и Анна, критиковал «религиозный Вавилон». Только у Анны было тело, а у него — нейросеть. Она привлекала внимание плотью, он — контентом. Она раздевалась, он генерировал.

Но если присмотреться, разница не так уж велика. И там, и там — пустота, прикрытая внешним. Анна прикрывалась отсутствием одежды, Теренин — её избытком.

Она говорила: «Смотрите на моё тело — вот храм Божий».
Он говорил: «Смотрите на мои тексты — вот слово Божье».

Но ни тело Анны не было храмом, ни тексты Теренина не были словом.

Храм был разрушен изнутри гордыней.
Слово было пустым звуком.

И оба они застряли в замкнутом круге.

Анна не могла перестать фотографироваться, потому что фотографии давали ей внимание.

Теренин не мог перестать писать, потому что писанина давала ему иллюзию значимости.

И оба не могли остановиться, потому что остановка означала бы взглянуть на себя в зеркало и увидеть голого короля.

А это — самое страшное, что может случиться с человеком, который привык быть пророком.

Глава пятая, в которой разоблачается подвох

Вспомним разговор начала девяностых, когда появились первые обнаженные актрисы.

Певица выходит на сцену в платье, которое ничего не скрывает. Зрители аплодируют. После концерта её спрашивают: «Как вам удаётся так долго удерживать внимание публики?» Она отвечает: «Очень просто. Чем меньше на мне одежды, тем меньше люди замечают, что я не умею петь».

Это притча. Но в ней — закон.

Когда учение пусто, его приходится украшать. Украшать словами, если ты цифровой пророк. Украшать телом, если ты пляжный экзегет. Украшать мантрами, если ты Новокщенов. Украшать «посланиями Бога-Абсолюта», если ты Роза Рудая. Украшать украденными стихами, если ты Тапилин. Это всё одна и та же стратегия:

компенсировать отсутствие содержания внешними эффектами.

Но имеется и иной путь — Путь Христа.

Христос не украшал Себя.

Он говорил истину — и этого было достаточно.
Он не носил чёрных риз.
Он носил то, что носили простые люди.
И этого было достаточно.

Он не выставлял Себя напоказ.
Он уходил в пустыню, часто скрывался от толпы, запрещал рассказывать о чудесах.

И этого было достаточно.
Его учение не требовало никакой специфической формы.

Анна думала, что она свободна от стыда.

Но она была свободна только от одежды. Стыд остался. Он прятался глубоко внутри и ждал своего часа. И однажды, когда пройдут годы, когда увянет тело, когда утихнут аплодисменты, Анна останется наедине с собой и спросит: «А что у меня ещё, кроме этого?» А ответом будет тишина.

Теренин думал, провозгласил себя пророком, судящим и обличающим слуг антихриста.

Но он был пророком только в своих глазах. Его «откровения» переросли в цифровой шум и стали сетью для неутверждённых в вере простаков. Его «слово» никого не исцелило. Его «служение» было служением самому себе. И однажды, когда отключат электричество и погаснет экран, он останется наедине с собой и спросит: «А как я преобразился и вырос в Духе сам?» И ответом будет тишина.

Оба они не были злодеями. Оба они были искренни в своих заблуждениях. И в этом — самая горькая правда.

Эпилог, в котором даётся совет

В Писании сказано:

«Итак, облекитесь, как избранные Божии, святые и возлюбленные, в милосердие, благость, смиренномудрие, кротость, долготерпение» (Кол. 3:12).

Вот она — одежда, которую требует Бог.

Не чёрная, не белая, не дорогая, не нищенская. А внутренняя. Одежда души. Милосердие. Кротость. Смирение.

Эти одежды не износишь. Они не выйдут из моды. Их не нужно менять по сезону. И они никогда не обнажат срамоту, потому что покрывают самое главное — сердце.

А что касается внешнего — носите что хотите. Хоть хитон, хоть пиджак. Только руководствуйтесь своей совестью и не превращайте тело в идола и не выставляйте его напоказ.

Ибо тело — это храм. А храм стоит не для того, чтобы на него глазели. Он стоит для того, чтобы в нём молились.

И последнее.

Когда вы встретите тех, кто говорит от имени Бога, посмотрите не на их одежды. Посмотрите на их плоды.

И если плодов нет — значит, перед вами человек, который сам заблудился. И чем громче он кричит о своей правоте, тем мрачнее то, что зияет внутри него.

Пожалейте таких. И молитесь о них.

И да облечётесь в праведность Христову. Это единственная одежда, которая не сгорает в огне.