Вековечный дуб и лесной хозяин

Жили-были в Карелии старик со старухой, Иван да Анна. Избёнка их стояла прямо на берегу Онежского озера, где ветра поют звонко, а сосны к самой воде наклоняются. Всю жизнь они спину не разгибали: то сети тянут, то лес валят, то грибы-ягоды собирают, чтобы десятерым детям своим помочь. Разлетелись дети кто куда, по большим городам разъехались за лучшей долей. Как последний сын порог переступил да укатил, так пусто стало в избе.

Силы уж не те, руки от работы гудят, а мечты все как будто исполнились. Перестали старые лишний раз суетиться. Только хозяйство своё маленькое и держат: коровка Зорька, десяток курочек, огородик с репой да картохой, огурцы в кадушках солят, помидоры мочат. К зиме готовились загодя, припасы делали сообща: рыбу сушили, варенья варили из морошки сладкой. Так вот скоро и зима в дверь постучалась, накрыла Карельскую землю пуховым одеялом до самых крыш.

Решил дед Иван одним утром на охоту сходить. Надел он всё самое тёплое, что в избе нашлось: шапку-ушанку натянул на волосы седые, подпоясался кушаком и пошёл с двустволкой старой в бор. Бродил часами по морозу хрусткому, сугробы грудью раздвигал — ни зайца, ни тетерева. Пусто. Решил уж домой поворачивать, глядь — а дорогу-то замело, белым-бело кругом, свои же следы снег спрятал. Блуждал он до самого вечера, пока впереди не встал дуб огромный, могучий. Не росли такие в Карелии, видно, ветром занесло семечко южное. Подошёл к нему Иван, смотрит — а у дерева ухо словно человеческое из коры выглядывает. Удивился старик, поклонился в пояс и прошептал:
— Слышишь, дерево… Мне бы только Аннушку мою любимую найти да до дому дойти.

Дуб вдруг листом сухим зашуршал, хоть и зима на дворе, кора затрещала. Присел дед под его широкие корни, прислонился спиной к стволу теплому да и задремал с усталости.

А бабка дома волнуется. Стемнело давно, печи протопила, похлёбку сварила, а Ивана нет и нет. Накинула она старый тулуп, платком повязалась и пошла мужа искать. Шла-шла по местам знакомым, вышла к озеру широкому, а там метель закружила. Вышла она случайно к тому самому дубу. Подошла ближе, погладила ствол ледяной рукой и шепчет:
— Деревце ты сказочное, северное, помоги мне деда моего Иванушку найти, заплутал он совсем.

Дуб снова встряхнул снег с ветвей, зашатался. Глядит Анна вниз, а там её старичок лежит, похрапывает, паром дышит. Разбудила она его, слёзы радости вытирает:
— Нашёлся, сокол мой! Обнимаются крепко, целуются, да думу думают — как теперь обратно выбираться? Снега ещё больше нападало, пурга воет.

Поблагодарили Анна и Иван дерево прекрасное за помощь, пошли выход искать. Ходят-ходят кругами, ноги уже ватные стали, опять к тому же дубу вышли. Заметил их хозяин лесной, понял, что люди добрые заблудились. Понял он, что не ради добычи пустой Иван по лесу бродил, а ради сердца родного. Решил помочь: завыл-засвистел тихонько, звуки неземные издал да по ветру их ровно на тропинку старую направил.

Тут-то и вышел сам Леший. Ростом невелик, борода до пояса изо мха сделана, глаза угольками горят. Спрашивает басом:
— Заблудились ли?
Дед с бабкой в голос отвечают, поклонившись низко:
— Заплутали мы, Хозяин, совсем. Хорошо, что друг друга нашли тут.
И сказал им Леший:
— За мной идите.

Так вот и идут они долго по сугробам глубоким в темноте ночной, еле ноги волочат. Только звёзды над верхушками елей дорогу освещают. Устал дед тяжёлую двустволку таскать за собой, снял её с плеча, отдаёт Хозяину:
— Прими подарок, лесной царь. Старая стала моя оружейница, тебе сподручнее будет.
Удивился Леший такому подарку дорогому, но принял. Шли они дальше, беседы вели душевные. Рассказали много о себе бабка с дедом: про детей своих городских, про работу тяжкую, про любовь свою крепкую. Внимательно их хозяин лесной слушал, головой кивал, пока они аккурат к околице деревни своей не вышли.

Попрощались с Лешим, поклонились ему трижды в пояс. Вернулись в избу, затопили сразу две печи — жарко стало, хорошо. Анна похлёбку греть начала, кастрюлю достала, а Иван пошёл животинушку кормить. Перекусили на ночь глядя, потом улеглись бабка с дедом в обнимку на полати нагретые.

Только первые петухи пропели, проснулись они от громкого стука в дверь. Дед кряхтя слез, пошёл глядеть в оконце. А там вся улица детьми их полна! И сыновья приехали, и дочери, и внуки малые на санках сидят. Открыли им дверь, а детвора давай обниматься, да целоваться, да родимых бабку с дедом рассматривать. Соскучились сильно друг по другу. Стоят, извиняются сквозь слёзы:
— Простите нас, батюшка с матушкой, заработались, головы подняли, а про вас забыли!
Удивились бабка с дедом чуду такому нежданному, что вся семья разом собралась.

Так вот выходные они все дружно и проводили. Чай пили из самовара с травами карельскими, калитки ржаные с картохой ели, помогали чем нужно было Ивану с Анной. Поняли старики: зря они раньше о старости печалились. Семья-то теперь каждую неделю так встречаться стала, дом радостью полнится.

Только вот не знали бабка с дедом, что это Леший птицам задание дал. Послал он сойку крикливую да синицу шуструю летать над большими городами, петь под окнами детей Анны и Ивана песни старые, о родителях напоминать. Внимательный был Хозяин к историям их жизненным. Может, из-за двустволки подаренной такой сюрприз сделал, а может, просто по совести и мудрости своей великой решил добрых людей наградить. Кто ж теперь узнает?

Теперь только дети ухаживать стали за бабкой с дедом, вернули долг любви. Так же, как они когда-то малых на руках носили, теперь стариков на саночках катают. На рыбалку зимнюю везут, с горок крутых вместе скатываются, смеются громко. На охоту ходят дружно, лесу всегда в пояс кланяясь. Костры жгут высокие, праздники устраивают с блинами, пирогами рыбными да калитками картофельными.

Как зима заканчивается, лето приходит — всей семьёй купаются в озере студёном, загорают на песочке нагретом. В огороде помогают, да по домошнему быту. По грибы да по ягоды по тропинкам родным ходят хороводом. Даже с ночёвкой в лес всей семьёй выбираются: палатки ставят разноцветные, костры жгут до неба, суп гороховый в котелке варят, мясо дикое на вертеле жарят и картошку в углях запекают. Едят, да нахваливают.

И живут-поживают Иван с Анной, добра наживают. И их дети при них, родителей старых почитая да голубя-счастья из рук не выпуская. Вот бабка с дедом от счастья такого долгого веку своему не нарадуются. Хорошо, что семья может жить дружно и весело, старым людям почёт оказывая.

А говорят старики, что тот самый Дуб-великан до сих пор на опушке стоит. Если подойти к нему тихо-тихо да приложить ухо к коре, можно услышать, как внутри ствола сердце человеческое бьётся да добро людское хранит. И лешего вспоминают добрым словом, ибо велика мудрость лесного хозяина.